Невеста для ЗОРГа

Но Валька все равно полез в кусты, боясь, что доктора запрут его вместе с психами. А я не боялся — «шмаль» действовала на меня по-другому, и сократить путь через больничку было не страшно. Страшно стало, когда у двери появился еще один. Он стал поворачиваться в нашу сторону, и я тут же пригнулся, потянув за собой Вальку.

Зворыкин тогда узнал его. И я, наверное, тоже. Однако все, что случилось потом, к счастью, исчезло из памяти.

                                                                                       ***

— У нас нынче контингент весьма невелик, — грустно вещал сизый доктор, блестя полированной лысиной.

— Зимой, сами понимаете, голод… Ну, из оставшихся… да за май-август набежало кое-что. В основном нервные потрясения, как с вашим Веденяпиным. А так мы стараемся не держать людей, исключая, разумеется, социально опасных.

Он вытащил толстую книгу и, водя длинным пальцем, стал читать:

— Больной Веденяпин. Доставлен службой ночной психиатрической помощи с места работы. В первую сейчас не возят, так что к нам или на Пряжку.

— Так до туда ближе.

— Там какое-то происшествие, мест не хватало…

Доктор опять углубился в книгу:

— Тридцать девять лет, научработник, пьет без запоев с шестнадцати лет, явных признаков дегенеративности не наблюдается, общемедицинские показатели в норме.

В первый раз у нас отметился в 1924 году; потом перерыв аж до этого случая. Вот так.

Я подумал, что Веденяпина надо бы проверить по нашим спискам, и спросил:

— Иван Егорович, а его, каким привезли? Тихим, буйным?

— Беспокойным, знаете ли, весьма беспокойным. Все порывался куда-то, сестру укусил. Пришлось в простынку завернуть. Полежал, поутих. Проблем после этого не было. Тихий, весь в себе. А потом понял я — жулик этот Веденяпин. Жулик и пьянчужка.

— Жулик?

— Ага.

Психоз прошел через два дня — нехарактерно как-то, и на выписку не спешит. Целый театр тут изображал, с фантазиями. Я его пристыдил, да вдруг помощник мой проникся: «Интересный, — говорит, — случай!» Поместил Веденяпина в одиночку, в старом корпусе. Наблюдать стал. Да только недолго! Третьего дня нашего «научработника» пробрало по-настоящему.

Психиатр раскрыл папку.

— Больному кажется, что по городу ходят пять старух и черпают огромными ложками его кровь.