Театр. Вампирская драма

Поймать ртом артерию и глотать, жадно пожирая жизненный сок. Неважно, сколько боли сейчас. Кровь — всё, что имеет значение.

*

Он потерял счет времени, но, кажется, прошло много часов. Он мучительно залечивал раны, подползал к трупам, пытался выдоить еще капли, собирал растекшиеся по полу бурые дорожки... Снова силился залатать свое искромсанное тело.

Наконец, шатаясь, он подошел к парализованному вампиру. Всё та же окаменевшая ярость на лице. Весь он — точно скульптура поверженного воина. И что прикажете с ним делать?

В углу подвала слабо мигал забрызганный кровью ноутбук.

Экран его давно погас, но где-то внутри по-прежнему прятался сериал из далекого прошлого. Из жизни, где пытки и убийства — это лишь игра на камеру, потеха для зрителей. Где ты сам хозяин своим мыслям. Где существует дружба, доверие, будущее…

«В конце концов, выбор у меня невелик», — мысленно признал Саймон.

Он опустился на пол возле Арона и отбросил волосы с мертвецки холодной шеи. Чужая душа была на вкус протяжно-горькой зимней прогулкой, лучами холодного солнца, экстатической дрожью.

Пить ее — отвратительно, сладко, бесконечно долго и вместе с тем так мучительно коротко. Наркотик, безумие… Калейдоскоп образов: чарующих, мрачных, чуждых… С каждым оборотом фантастического сна они становились всё понятнее и роднее. И так много страданий, так много жертв…

От Арона остался лишь грязно-серый прах, разметавшийся по полу. Зато его кровь и дух — густые, пряные, крепкие, точно лозы хищных растений — вернули Саймону силы.

Он заливал их в свои раны, как вино, и те стягивались бледно-розовой тканью. Наконец его изодранная плоть полностью срослась, и лишь тончайший узор шрамов выдавал недавнюю бойню.

Саймон поднялся на улицу следующей ночью, проспав день среди трупов и пепла. Безликие проспекты обступали, вились пустынным лабиринтом вокруг его шагов. Он знал, что нужно убираться из города. Ему не простят убийство одного из своих, тем более высокопоставленного.

Он разрезал пустоту улиц, просачивался сквозь туманный мегаполис незаметной каплей яда, растворялся в летнем дожде. Холод его дыхания оседал на асфальте тяжелым белым дымом.

В груди зияла ледяная пропасть. Вечная дыра вместо ответов. Удары шагов отдаются в ней эхом. Неприкаянность бессмертия — озноб, голод, жестокость, одиночество...

Всё это неважно. Он просто следовал за запахом легкой добычи.

*** КОНЕЦ ***

22.03.