Театр. Вампирская драма

Но стоило войти приме, как сразу закипела жизнь, и главное, Адалин наконец снизошла до ответов.

— Я поменяла несколько реплик в отдельных сценах, но это мелочи. Просто ничего там не напутайте. Главное — это концовка. Было ошибкой с моей стороны перевирать Шекспира. Офелия должна умереть. Она должна поплатиться!

Саймон и Дэйзи настороженно переглянулись. Адалин продолжала, всё более распаляясь:

— Финальная сцена такая: Джон Милле застает Элизабет с Россети. Он словно приходит в себя от гипноза и видит, что она всё это время водила его за нос, изменяла ему! До этого аналогичная сцена происходит и у Офелии с Гамлетом, но более завуалированно, ведь Лаэрт все-таки ее брат.

Все изумленно молчали.

— А… моя песня? — первой подала голос Дэйзи.

Ее вопрос словно пробил брешь в дамбе. Возмущения хлынули на Адалин со всех сторон.

— Я же не успею переодеться!

— Коней на переправе не меняют!

— Вы только подумайте, за две недели до премьеры!

— Ты не можешь убрать финальную арию!

Саймон присоединился к штурму:

— Твою мать, Адалин, ты вообще понимаешь, что так не делается?

— Это единственный шанс хоть что-то исправить, — слабый голос Адалин был едва слышен за гвалтом.

— Испортить! — Саймон резко перешагнул черту сцены и навис над хрупкой фигуркой сценаристки. — Послушай… — он умерил тон. — Гениальные идеи — это, конечно, хорошо.

— Это мой сценарий, Саймон!

— Разумеется.

— Это моя драма. И она будет такой, как я вижу! Прошлой ночью я пришла к новому пониманию источников! И ты мне предлагаешь после этого оставить всё, как было?

— Но Ада…

— Ты просто актер — не лезь в мою работу!

Саймон скрестил руки на груди, поражаясь тому, что до сих пор держит себя в руках. Не то чтобы его задевала суть ее слов — скорее интонация и отношение. Он так-то и не лез выше головы и никогда не вмешивался в ее часть работы, но сейчас вопрос стоит о жизнеспособности постановки в целом.

— Вся эта бойня — как ты предлагаешь это провернуть?

— Мы оба знаем как, Саймон!

Не веря ушам, Саймон буравил ее взглядом. Неужели она серьезно?

— Она восстановится, — прошептала Адалин. Через шум ее слова приходилось наполовину читать по губам. — Восстановится и выйдет на поклон. Люди поверят, что это бутафория.

— Ты совсем спятила.

— Я посмотрела твой сериал, Саймон.