Знаток. Свадьба

– Какие руки, куда дёрнули?

— Лучше уж не крест, а честное пионерское, – майор махнул рукой Санычу, призывая того заткнуться. – Та-ак… Значит, руки дёрнули жениха? А дальше что?

— Ничего… Я из-под фаты вылезла, и всё.

— Василина, а вы выпивали сегодня? – Жигалов посмотрел на стол – да, выпивала.

— Да она на донышке только! – воскликнула несостоявшаяся теща. – У нас токмо Макар пьющий!

— Чего-о? Да я уж лет десять как…

— Молчи, ирод! Весь день квасишь! А вы, товарищ майор, мине послухайте. В сторонку вас можно? А ты не мешайся, дочу утешай! – жена Саныча отвела майора на пару шагов и прошептала: – Нехороший у нас зятёк-то, Валька, дурной.

С нечистью якшается!

— Да что вы говорите? – Жигалов изобразил живой интерес. – Каким же образом?

— Каким-каким… В лес он ходит, ясно? Ох, сердце моё материнское… Говорили мы Ваське, что не дело это, но не слушает она стариков. Сколько уговаривали, а ей всё побоку – люблю его, грит, жить без него не могу. Она Макара уболтала, а я ж тоже не железная.

..

— А нечисть ваша тут причём?

— Та притом! Вы слухайте серьёзно, товарищ майор, не смейтесь – тут вам не Минск. В общем, есть у Вальки место заколдованное в лесу, туды он гуляет, и все о том знают. Проклятое место, нехорошее – топь это.

— И что за место, где?

— Да там, откуда он вышел!

— В смысле? – Жигалов окончательно запутался. Опять заиграл вальс неугомонный дед Афанасий, и люди пошли в пляс; крикнули тост, майору и теще сунули в руки по рюмке – ничего не поделаешь, пришлось выпить.

В голове зашумело, ударило в ноги приятной слабостью. Жигалов приземлился за стол рядом с угрюмым мужиком в синих наколках, жевавшим курицу.

— А вот в том смысле! – по-мужски занюхав луковицей со стола, продолжила жена Саныча. – Сирота ж он. Вышел с лесу, когда годков пять было – чистый, упитанный, будто на убой его там кто кормил. Родителей его мы знаем – мать в том сарае пожгли, а отец у него партизан был, унёс с собой в лес младенчика ещё – успел забрать с дому. Там-то в лесу отца и прибили, а мальчонка пропал – як подземь сгинул.

Война как кончилась, так и вышел он из лесу, с топкого места за ручьём. Все то место знают, проклято оно…

— И что, часто он туда шастает?

— Да только там и бывает! Макар говорит, за тем и в егеря пошёл, шоб из лесу носа не казать. Оборотень он! Волки его выкормили! Всё верно про него говорят!

— Оборотни только в погонах бывают, Людмила Олесьевна, – отшутился Жигалов и развернул женщину за плечи.