Почтовые

Пешком!

Я вздохнула: опять пешком, опять тропы, дороги, комары…

Глава двадцать первая

Не успели мы отойти от Тира подальше, как над нами стала нарезать круги уже знакомая нам джонка. Павел, недовольно поглядывая вверх, пробурчал:

— Знаешь, что я заметил? Сначала появляется этот рыжий крендель, а потом начинаются неприятности! Ой, не к добру эта посудина тут летает!

Я задрала голову, с интересом наблюдая за судном, которое то удалялось, то приближалось.

— Эх, а я бы с радостью на ней полетала.

Нам так и не удалось уйти далеко от города: похоже, мы исчерпали свой запас удачи. Когда тропа резко стала забирать вверх, мы медленно, с пыхтением, больше часа ползли по ней и, взобравшись на вершину, от усталости совсем потеряли осторожность. Павел, который вышел на возвышенность первым, резко остановился, толкнул меня назад, а сам, пригнувшись, попытался скрыться за кустами.

На вершине холма стоял уже знакомый нам торговец с тирской пристани и разговаривал с рыжеволосым капитаном джонки. Мой темно-красный кристалл немедленно нагрелся и даже сквозь рубашку обжег кожу.

Приземлившаяся джонка напоминала раненую птицу: паруса обвисли, как поникшие крылья, а корпус опасно накренился. Казалось, она вот-вот рухнет на бок, смяв выступающие деревянные и металлические трубки и снасти.

Нас, конечно же, заметили.

«Нельзя быть таким беспечными», - запоздало подумала я.

— Спокойно, — сказал Павел то ли мне, то ли им.

Он выпрямился и поднял руки раскрытыми ладонями вверх, показывая, что оружия у него нет. Я встала за его спиной, лихорадочно соображая, хватит ли заряда моих кристаллов, чтобы создать воздушную стену, и запоздало сожалея, что артефакт работает только на одном человеке.

Между тем торговец резко толкнул рыжего парня в грудь, и тот упал. Он явно был жив, но, похоже, каким-то загадочным образом обездвижен, причем, судя по его искривленному от боли лицу, весьма болезненным способом.

Развернувшись, торговец не спеша направился в нашу сторону. Он выглядел совсем как обычный человек: немолодой, невысокий, крепко сложенный, правда, черты лица были словно смазанные, отвернись - и вряд ли их вспомнишь.