Почтовые

Я решила, что надо сделать перерыв и прогуляться. Это было правильное решение: прогулка помогла мне перезагрузиться. Вернувшись, я собралась было с новыми силами изучать документы, но отвлеклась на маркерную доску.

Доска была любимым детищем Марии, вот уж кто любил там написать план работы или перечень каких-то важных дел. Там же отмечались дежурства. Я заметила, что имя Тимура было обведено красным. Он должен был вернуться несколько дней назад.

«А если он выйдет из ворот, когда здесь никого не будет, кроме меня? И как мне ему представиться? Здрасьте, я Таня, ваш новый мастер?» — беспокоилась я.

Я вдруг поняла, что не знаю, как выглядит Тимур. Может, нужно будет ему назвать какой-то пароль или кодовое слово?

«Надо спросить в телеге у Павла. Неловко отвлекать Мусу Ахмедовича такой ерундой», — решила я.

Павел посмеялся над моими страхами и ответил, что нет никах паролей, и велел не беспокоиться: Тимур меня не свяжет, в полицию не сдаст, и вообще, он очень добрый и милый.

«Не волнуйся, скоро мы все соберемся и загрузим тебя работой так, что мама не горюй.

— Ничего себе отдых! — возмутилась я. — Да я тут учусь как проклятая. Куда уж больше?! Еще и имперский язык учить приходится. Нудятина!

Я подошла к воротам и внимательно оглядела дверь в одной из створок. Подергала ручку, толкнула: она была плотно и надежно заперта.

«Железная береза, — всплыло в памяти что-то из того массива новых знаний, полученных с помощью мнемографа, — выдержанная много часов в специальном растворе при высокой температуре».

Такие озарения случались у меня все чаще, и я уже не удивлялась.

Еще одним развлечением на Базе было разглядывание горного пейзажа Шанлу.

Сидеть на широком подоконнике и любоваться неизведанным миром за окном было здорово. Время суток на Земле и Шанлу совпадало не всегда: когда в Казани солнце еще стояло в зените, там уже была ночь. Тогда я задергивала шторы, пугаясь темноты и большой луны за окном. Спутник Шанлу был не круглый, а овальный, по форме почти как эллипс, и какого-то оранжевого оттенка.

Днем за окном в ясную погоду можно было увидеть горы. Как человек, не избалованный такими видами, я с удовольствием смотрела вдаль, ни разу не утомилась и не заскучала. Узкая долина, густо поросшая ельником и лиственницами, тянулась насколько хватало глаз. Лиственницы уже пожелтели и кое-где даже были засыпаны снегом. Другие деревья, из которых я могла опознать только ели, тоже стояли припорошенные белым, как и склоны гор.