Почтовые

Проблемы с ливневкой возникали в городе каждый раз во время сильных дождей. Я постояла перед входом в почтовое отделение, думая, как преодолеть лужу, пришла к выводу, что терять нечего, и пошлепала прямо по воде. Благо каждый казанец в такие мокрые дни, наученный горьким опытом, носит водонепроницаемую обувь. Равнина, что тут скажешь. Как заморосит, так на три дня. Но нас, казанцев, водой не напугаешь - лейся себе на здоровье, мы не боимся! Эх, дедовы калоши бы мне поверх кроссовок.

Я вспомнила школьные каникулы, которые проводила у своей татарской бабушки в Уфе.

Вот где красота в дождь! Во-первых, ливни там бывают хоть и мощные, но короткие. Пролилось ведро воды, и снова солнце! А во-вторых, стоит Уфа на горке и вода после дождя уходит быстро, как будто город, как кошка, встряхнулся, и вот уже сухой. Только влажность в воздухе напоминает, что недавно все вокруг гремело и с неба лились потоки воды.

В отделении было многолюдно: странно для столь раннего часа, да еще и посередине недели. Я протолкалась через очередь, сожалея, что не вошла со стороны служебного входа.

Но там было не пройти из-за глубокой лужи. Распихав особенно сонных посетителей, я наконец пробилась к операторам связи и направилась во внутренние помещения почты.

— А нечего опаздывать, — вместо приветствия заявила мне Алсу Ибрагимовна.

— Хорошая вы женщина, — пробормотала я, — только не хватает вам чего-то.

— Что? — нахмурилась она.

— Доброе утро, говорю.

Кивнув девчонкам и Гене, который безучастно медитировал над своим ежеутренним стаканом растворимого кофе, я прошла в кабинет Специального отдела.

В дверях столкнулась с недовольной Марией.

— Приехали, — мрачно сказала она, даже не поздоровавшись.

— Ревизоры? — спросила я.

Она кивнула. Мария терпеть не могла бумажную работу, а любая проверка всегда начинается с просмотра документов.

— И где же они? — я заглянула в пустую комнату.

— Муса их размещает.

— Много человек приехало?

Столько было разговоров в отделе о ревизорах, что даже я немного нервничала. То Муса Ахмедович вспоминал дела многолетней давности, когда их трясли проверками и вызывали на допросы в комитет по каким-то служебным происшествиям, то Мария начинала исходить раздражением в сторону проверяющих, которых, по ее словам, она пережила столько, что мне и не снилось.

Я им сочувствовала, хотя в моей жизни эта проверка была первой. И то неприятное чувство, когда ты ни в чем не виновата, но тебе все равно не верят и смотрят с подозрением, было мне пока что не знакомо.