Почтовые

Мурзик же сделал то, что давно не практиковал: резко остановился и выгнул спину. Я полетела головой вперед и врезалась в стену.

Защита должна была сработать автоматически, а я, вероятно, от страха и неожиданности, усилила ее воздушной стеной. И это было правильно. Как потом пояснил мне Муса Ахмедович, у меня сработала чуйка. Врезавшись в стену и спружинив от нее своей защитой, я благополучно приземлилась на землю, а тупица Мурзик наступил на меня лапой. Валяться бы мне со сломанной спиной, если бы не воздушная стена.

На расстоянии около десяти сантиметров вокруг меня возник плотный воздушный кокон. Он держался недолго, но за это время Мурзик убрал лапу.

Воздушная стена отсекала лишние звуки, и я, лежа на спине, наслаждалась тишиной. Надо мной возникло испуганное лицо Марии. Она что-то спросила, но я услышала ее, только когда закончилось действие браслета:

— Слава богу, ты догадалась активировать стену! Какая молодец!

Павел потом мне сказал, что Мария чуть не убила Мурзика, и с тех пор баловаться он почти перестал.

Да и я с каждым днем работала с ним все увереннее и уже не давала ему так наглеть.

Дни слились в вереницу приходов и уходов с работы. Даже Козлиный приумолк, и я спокойно дремала в вагоне метро по утрам и вечерам. Между тем в городе наступила поздняя осень. В ноябре Казань, замирала в ожидании зимы и предвкушала декабрьский предновогодний забег. Город уже давно отпраздновал Хэллоуин, но кое-где тыквы еще лежали и напоминали мне шанлуйскую луну и глаза Мурзика.

Люди, закутанные в теплые куртки, старались не думать о долгой зиме и упорно ходили без шапок. В метро все кашляли и хлюпали носами. Павел тоже заболел и выбыл из строя на неделю.

Темнело теперь рано, и по вечерам, пробегая по черному от дождей асфальту, я с удивлением замечала, что деревья стоят уже почти без листьев, а трава кое-где побита первыми заморозками. Только одна старая липа возле Кремля продолжала стоять, возмущенно потрясала ветвями с остатками желтых листьев, шаркая ими о стену крепости.

В выходные я все же находила время пройтись по любимым улицам и посидеть со Светкой Моховой в кафе. Выслушивала ее сплетни и вяло отвечала на вопросы о моей работе.

А однажды утром, забежав в метро и отряхиваясь от капель дождя, я услыхала:

— Пр-ю-и-е-е-т! Небось скучала тут без меня?

«М-да, — подумала я, — что-то будет сегодня».

Глава тринадцатая

Несколько дней непрерывных дождей сделали свое дело: улицу Черноморскую затопило.