Сорокопут

– Стриборе, – отозвался третий голос, строгий и явно принадлежавший мужчине постарше, – не дури, грех дитё трогать.

Юго тревожно шевельнулся на печи. Из разговоров он уже заключил, что попал к овчарам – они пасли овец вдали от обитаемых мест, и он чудом вышел к их зимовнику. Надо было непременно выяснить, где ближайший аэродром. Контрабандистскими тропами возвращаться в Газдулиру будет слишком долго. Да и где те тропы?

От его движения кошка заперебирала лапами, потянулась, запустив когти в овечью шкуру, и спрыгнула с печи.

Голоса умолкли, потом кто-то окрикнул погромче:

– Эй, хлопче… Спишь? Слезай, высохли твои портки.

Мальчик нехотя выпутался из тёплой шкуры и, пригнувшись, выбрался на лесенку. По босым ногам потянуло сквозняком – в комнате было ощутимо холоднее, чем наверху. Он опасливо оглянулся на троих мужчин, сидевших тут же за столом, и снял с верёвки, натянутой перед печью, свои носки и комбинезон. Пока он одевался, мужчины курили трубки с длинными чубуками и беззастенчиво его разглядывали.

– Стрибор уж и хлеба испёк, скоро обедать будем, – басом сказал крупный мужик, что сидел у окошка, – ты бы сходил пока до Муковара, помог – он там курей разделывает на дворе.

Юго зашнуровал ботинки и нерешительно направился к единственной двери – похоже, весь дом состоял из одной комнаты, перегороженной печью посередине. Одну половину занимали простые топчаны и большие сундуки, вероятно, служившие мужчинам постелями, а другую – стол с лавками.

Одежда и мелкая утварь были, как на выставке, развешены на гвоздях по всем стенам. Глиняная посуда на полках, окошки с мутными стёклами, душная сырость этих стен, молчаливые мужчины с их цепкими взглядами, их странные трубки, безрукавки мехом наружу – всё какое-то первобытное, подумалось ему.

Распахнув дверь, он замер, щурясь от солнца. Он будто поднялся наверх из глубокого подвала, и его едва не сшибла с ног тёплая, почти осязаемая волна запахов: горько-сладкий дым, смола, нагретая пыль и медовые, дикие ароматы незнакомых трав.

Здесь пахли щёлочью и глиной даже камни. На дворе, местами поросшем ярко-зелёными островками спорыша, деловито греблось несколько рыжих и чёрных куриц. Мальчик немного постоял у забора, разглядывая пустынные горы. Тени от облаков, пробегающие по лесистым склонам, делали их похожими на речное дно в водорослях, когда смотришь на него сквозь толщу воды. Лес был близко, всего в паре сотен шагов.