Сорокопут

Мальчик остолбенел, увидев, как Муковар въехал в раскрытые ворота на ужасающих размеров рыжей лошади.

– Ну! Садись-но, давай, чего ждёшь? – крикнул он.

Юго молча глядел на лошадь, фыркающую и переступающую с ноги на ногу.

– Да подсади ты его, Собольку!

Его подняли как мешок с зерном и пристроили позади Муковара, причём Юго, схватившись за него, чуть не стащил на землю и его тоже.

Он слышал за спиной насмешливо-одобрительные голоса:

– Глянь, глянь, вцепился, будто клещик какой… Эй, поехал, красавец наш! Эй, берегись там на плотах!

– Крепко держись!

– Удачи!

Юго не ответил, потому что не дышал и держался изо всех сил.

4. Щучонок

Ботинки увязали в рыхлом песке. Пляж был усеян илом, усохшей рыбой и тёмно-зелёными волосами водорослей, желтоватые воды реки подёргивало рябью, и другой берег скрылся за блёклой моросью дождя. Впереди уже виднелась россыпь халуп над обрывом, причалы, стоящие в воде на тонких ногах, изъеденных гнилью, привязанные возле них лодки-сироты. Но всё-таки это был город: дальше и выше заборов, домов, растрёпанных пирамидальных тополей тянулись призраки фабричных труб и какие-то кирпичные башни, напоминающие авиационные маяки в степях Газдулиры.

Юго свернул к обрыву и почти побежал, путаясь в песке и высокой сухой траве, которой порос склон.

Он думал найти наверху улицу, но оказался на задворках огородов, и его путь был отмечен собачьим брехом с каждого двора, мимо которого он проходил. Тропка петляла среди убранных гряд, полос пожухлой картофельной ботвы, репейника и полыни, кое-где попадались под ногу источенные временем деревяшки и ржавый лом.

Юго познабливало от бессонной ночи и сырости, въевшейся в одежду – он вышел ещё затемно. Плотогоны остановились у пристани довольно далеко от города, который они называли Койлой.

Плотогоны-эри оказались совсем не похожи на рослых овчаров, к которым он попал в горах. Чернявые, ростом не выше самого Юго, они крикливо переговаривались между собой на непонятном языке, обильно пересыпанном «ч», «ш» и «ль». Почти сутки они спускались на плотах по ледяной брыкливой горной речке, полной камней, пока не вошли в спокойные воды Стривата, и плыли до Койлы ещё четыре дня.

Самая частая фраза, которую Юго слышал от них в свой адрес: «Чтоб сломалось весло, что тебя привезло».

Ничего хуже этой поездки на плотах уже не могло случиться: всё это время он почти не спал, жевал всухомятку, непрестанно мёрз, а на середине пути, как будто мало было зыби волн вокруг и под ними, полил дождь.