Сорокопут

Потом прокашлялся и недобро прищурился на него:

– А тебе чего?

Мальчик решил пока не думать о Бестерче и контрабандистах – его отпуск подходил к концу, скоро его станут искать дома.

– Как мне попасть на запад?

Железнодорожник повторил свою пантомиму с выпучиванием глаз и сдвинул фуражку на затылок.

– На за-апад? По-твоему, потяг по Поднебесным горам поскачет, вроде лошадки или горного козла? Или вы западом Схуд кличете, а?

Юго непонимающе пожал плечами.

– Ну, если на Схуд, то ты уже здесь.

Или тебе в Дирополье? Так Дирополье отсюда на полуночь… То есть, прости, на се-евер, – елейным голосом протянул старик. – В Чернополье вот, прости, не возим.

– Мне не надо в Чернополье, мне надо перебраться через горы, в Газдулиру!

– Неужели? Тогда тебе в помощь горные козлы, – железнодорожник, повернувшись к своему усатому товарищу, многозначительно поднял брови.

– Но как-то же можно уехать в Газдулиру? – уныло переспросил Юго, хотя уже догадывался, какой ответ получит.

– Ветка только до Макнамары и Узла, – сердито отрезал старик. – Ты б ещё к ночи пришёл! Потяг-то утром уходит.

«Поезд на Макнамару», – рассеянно подумал он. Что-то брезжило знакомое в этом сочетании, тревожащее, забытое – как напоминали что-то и старые синие вагоны на дальних путях, но мальчик никак не мог припомнить, что.

Старикашка между тем, хмурясь, выколотил пепел из своей трубки и ушёл. Полицейский остался на крыльце, с неодобрением поглядывая на Юго.

Тот ещё немного походил перед витражами и бесцельно побрёл на пустую площадь.

– Смотрите, какой чистенький да ладненький! – услышал он за своей спиной хриплый мальчишеский голос, и в две секунды на него волной набежала целая свора невесть откуда взявшихся оборванцев.

– Да не такой уж и чистенький – глянь, потасканный какой-то…

– Этот не наш, – сказал один.

– Залётный щегол, – согласился другой.

– Гастролёр, что ли?

Его толкнули в бок слева, потом справа, и пока он бестолково размахивал руками, пытаясь закрыться от тычков, чьи-то пальцы уже ловко отвязали с его пояса мешочек с пожитками.

Волна сразу схлынула, и все потеряли к нему интерес, сгрудившись вокруг высокого патлатого пацана, изучающего содержимое мешочка. Юго вклинился в толпу, заорал «эй!» и попытался было дотянуться до своей сумы, но его беззлобно отпихнули в сторону.