Сорокопут

Его обступали кричаще-яркие домишки: розовые, яично-жёлтые, бирюзовые, терракотовые, цвета травы; и, словно этого было мало, повсюду мелькали тёмно-синие и фиолетовые плащи прохожих, их серо-голубые сюртуки, подвязанные алыми кушаками, подолы женских юбок – полосатые, в клетку, усыпанные багровыми цветами… В окнах магазинов виднелись какие-то земледельческие орудия неясного назначения, причудливые шляпы, платья и кружевные рубашки на безголовых манекенах. Из распахнутых дверей трактиров валил ароматный пар.

Наконец он выбрался из путаницы переулков и увидел в просвете улицы башенку с часами, увенчанную железным шпилем. Ветер донёс до него родной запах мазута, машинного масла и угольного дыма.

Несомненно, это был вокзал. За длинным зданием было только поле, расчерченное штрихами тополей, и поблёскивали мокрым металлом строчки рельсов, и цепи ржавых грузовых и облезло-синих пассажирских вагонов на запасных путях, и паровоз, одинокий, чёрный и древний, как последний дракон на земле.

Небольшая площадь, напоминающая пустырь, отделяла здание с башенкой от квартала жилых домов. Сам вокзал был жёлт, приземист и как бы подёрнут патиной времени – его давненько не перекрашивали. В нескольких арочных окнах сохранились витражи; мальчик подошёл поближе и увидел, что они изображают поезда в виде голубых змей, огнедышащие паровозы, рельсы, горящие на заходящем солнце, и ещё каких-то демонического вида тварей, лохматых, синих, с длинными лапами и круглыми глазами.

Пока Юго разглядывал окна, на ступеньки крыльца вышли двое – оба в форменных фуражках, но один был представительный усач в расстёгнутом тёмном мундире, а другой, в линялом синем – лысоватый старик, от долголетия иссохший, как фасолевый стручок. Они чинно достали трубки из нагрудных карманов и не спеша закурили, косясь на мальчика.

Юго сразу понял, что усач – полицейский, может быть, потому что уж слишком внимательный взгляд был у него, а может быть, потому что все полицейские мира похожи друг на друга.

Рядом с полицией мальчик почувствовал себя увереннее. Он бодро подошёл к курящим и указал на башенку:

– У вас часы стоят. Я тут уже давно, а они всё без пяти два показывают.

– Гляди-но, до наших часов докопался!.. – буркнул старикашка в синем. – Они всегда на без пяти два. Понял?

Юго ничего не понял, но решил не обижаться и спросил:

– Ты тут главный на станции?

Дед похлопал глазами и открыл рот.