Сорокопут

– Ну не могу же я их сунуть под кровать к Либескинду!

– Твой хозяин – разиня, он даже не заметит.

– Но там же и твоя доля тоже!

Юго, всё это время слушавший затаив дыхание, поскучнел. Он уже знал, что отец не откажется. В конце концов он всегда соглашался.

– Лучше ассигнациями, – нехотя сказал Сальруми.

– Так ты же ещё не видел! – воскликнул пройдоха Франек и что-то горячо зашептал ему в ухо.

Следующие полчаса они занимались перетаскиванием каменно тяжёлых ящиков из машины на третий этаж.

Выпроводив Франека, отец заторопился: «Одевайся, добудем завтрак».

Они вышли под дождь, привычным движением накидывая на головы капюшоны.

У жителей Виртаранты всего несколько дней в году не висели в прихожей мокрые плащи. От сырости дома ветшали быстрее, чем их успевали подлатывать, но в этом, как считалось, был своеобразный местный шик. Слои фасадной краски цвели на стенах вместе с разводами нарисованных когда-то картинок, надписей, лишайника и плесени. Из подвалов неслись обрывки музыки, прохожие на улицах беспрестанно курили, кашляли и плевались, грохотали старинные трамваи.

Такие, как Руми Сальруми, всегда могли найти здесь какую-нибудь работёнку, не оставляя подписей и следов. Юго не любил Виртаранту.

– Пиццу будешь? – спросил отец.

– И это ты называешь завтраком?

– Когда мы встретились, я сразу тебя узнал. Самый отвратительный трёхлетка из всех, что я видел.

– Мне было четыре!

– Да, да, почти четыре. Пиццу будешь?

– Ну, если у них пекут с ветчиной…

Они перешли улицу, и отец затолкал его в подозрительного вида закусочную с витринами, занавешенными посеревшим и местами дырявым тюлем.

– Две с ветчиной и два пива, – бодро провозгласил он от дверей.

– Я пива не буду! – возмутился Юго.

– А это не тебе.

Они сели за столик у витрины, и мальчик с удивлением разглядел в складках тюля несколько рыбных скелетиков и даже целого мумифицированного карася. Только теперь он понял, что декор изображал рыболовецкие сети.

– Как тебе девчонки на работе? – спросил отец в кружку с пивом.

Юго презрительно глядел в окно, ничего не отвечая.

– Да брось, зубастик, на аэродромах их полно!

– Не уверен, что наши лётчицы попадают в возрастные рамки категории «девчонки». Той, которую я обслуживаю, лет тридцать.

– Хорошенькая?

Юго только фыркнул.

– Тебе с ней понравится. Я в твои годы тоже встречался с жёнкой за тридцать…

– Пап, давай-но без подробностей!

– Ты такой смешной, когда поджимаешь губы. Не делай так, детка.