Сорокопут

Он деятелен, хитёр, твердолоб, непримиримо ратует за автономию…

– Тогда понятно, чего он так на меня наскакивал, – Радивой с размахом, от локтя, метнул окурок в дальний сугроб, – кстати, многие за него голосовали.

Збигнев коротко, тревожно взглянул на товарища:

– А ты, похоже, нажил себе врага… Что хочешь делать?

– Пошли.

– Ты же вроде хотел посоветоваться – не спросишь, что я думаю?

– Зачем? – искренне удивился Радивой. – Я знаю, что ты думаешь.

– Ты так щеголяешь своим одиночеством, что мне обидно делается, ей-богу! – проворчал лейтенант.

– А что значит «бремя надежд»? – спросил Шкорпил, когда на лестнице стих стук радивоевых каблуков.

Збигнев весело хмыкнул:

– «Падает снег, не чая растаять, лёгок и свеж. И мирозданье на меня возлагает бремя надежд». Впрочем, он о себе слишком высокого мнения: мирозданию ни он, ни всё это совершенно неинтересно…

– Кто это?

– Ну Радивой, конечно.

– Да нет, чьи стихи?

– Говорю же, Радивоя.

– А, – сказал Шкорпил и углубился в изучение хвостатой шапки, которую держал в руках.

К вечеру на каменичках уже расклеивали стенгазеты с крупными заголовками: «Роман Радивой избран атаманом Волестрии. Первым заместителем назначен Вячеслав Вудин».

Прибился как-то к диропольскому училищу хлопчик, откуда пришёл – неизвестно, назвался Збигнев Скудра. Говорили, что он был из тех детей, которых уводят с собой из родных сёл перехожие эри.

Он прижился в училище, успехов не достиг, но с курса на курс переходил; он сошёлся с Ромой Радивоем и стал на выходные приходить к нему в дом. Так у Радивоев и прописался.

А теперь он пляшет с Марийкой. Хорошо же, шельма, пляшет. Молодые силы в нём ещё играют, ещё просятся ноги в пляс, ещё треплется курчавый волос, не тронутый серебром, и танцующие расступаются в коло, когда Збигнев пускается плясать. И Марийка рядом с ним уже не девочка.

Пришли пожилые учителя из школы, где они со Збышком когда-то учились – а теперь там возится с третьеклассниками Галка.

Пришёл старик комендант Рудек, сказал, что только переговорить с Романом Родионовичем «кое о каких формальностях», но уже третий час сидит во главе стола, потягивает себе настойку на черноплодке и о чём-то доверительно любезничает с панной Радивоевой. Пришёл полковник Шевич, которого Радивой назначил начальником штаба.