Сорокопут

Это рядом с Дебрянском…

– И чем же теперь занимается юный адъютант, помимо служения революции?

– Да так, – Шкорпил пожал плечами, – песни пишу, стихи…

– Котик, да ты, никак, поэт!

Тудор покраснел от удовольствия.

– Ну уж и поэт… Ой, пан Збигнев! А что это вы говорили про имена?

– А, имена. Ну, это просто, – сказал он, лукаво поглядывая на внимающего Шкорпила, – Резеда, Рута и Роза. Резеде лучше не попадайся на глаза, а вот Рута пожалеет и простит. Роза, та вкалывала как проклятая в ветлечебнице на конном заводе, ну и взяла её чахотка.

Ну вот, а далее – Ромашка.

– Планировалась?

– Почему планировалась? Вполне получилась, как я считаю. Вон, на раде выступает.

– Хи-хи!

– Младшая Галка – ты к ней лучше не лезь, вот уж где язва, помилуй солнце! Ты бы видел её пацанкой, как они с братом друг друга тузили! А меньшая – Марийка…

Где-то наверху хлопнула дверь, и по лестнице без шинели и фуражки слетел Радивой. Не глядя по сторонам, он скорым шагом направился к дивану, где сидели Скудра со Шкорпилом.

Збышек заговорщически подмигнул мальчишке.

– Опять вляпался в историю? – Губы лейтенанта задрожали от беззвучного смеха. Радивой не заметил его веселья.

– Пойдём, братец, покурим.

Поколебавшись, Шкорпил потащился следом за мужчинами во внутренний двор.

– Посоветоваться надо, – проворчал Радивой сквозь зубы, прикуривая.

Скудра увёл его в дальний угол, подальше от окон.

– Ну?

Радивой ответил не сразу, затягиваясь.

– Бремя надежд, братец.

В атаманы меня зовут. Я сказал – надо подумать.

Скудра, взявшийся обеими руками за решётку ограды, улыбнулся и промолчал. Генерал, понурившись, чертил в снегу каблуком полукруг.

Внутренний двор комендатуры выходил на речной обрыв. Сквозь чугунную решётку был виден поросший барбарисом и шиповником высокий берег и белое поле реки, перечёркнутое лыжнёй. А там, где в ясный день виднелись иногда голубые призраки гор, сейчас было мутно от уходящей в степь метели.

Разве забудется, как когда-то давно, уезжая из города, он вышел на речной обрыв и ухватился за сцепленные ветви этих чащ. И долго стоял над рекой, до крови сжимая живые колючие стебли.

– Что это за Вячеслав сидит в совете, молодой такой, волосы в кружок?

– А, этот… Он не Вячеслав, а целый Тщеслав Тщеславович, – захихикал Скудра.

– Из младших Вудиных?

Збигнев кивнул:

– Помнишь его по заварушке в Мочулах? Славик наш там полком командовал.