Сорокопут

Марийка, встав за спиной сестры, обвивает её шею руками и подпевает, светясь от улыбки, ещё не понимая ничего о том, что говорит песня.

Когда заспанный Збигнев спустился на кухню, он нашёл там только панну Радивоеву, варившую кофе в большой джезве. Радивой ушёл рано утром.

– И у него был, знаешь, такой хитрый и виноватый вид, что я сразу поняла: уехать уж замыслил…

Скудра промычал в ответ что-то успокоительное, но панна Радивоева только покачала головой:

– Ох, Збышек, ведь он хотел выучиться на коновала... И отец не хотел отсылать его в Вилков.

Это я настояла.

– Так то ж всё из-за панны Окоржиной...

– Да замяли бы это дело! Ну мало ли у нас историй с гулящими жёнами... Нет, Збышек. Всё моя спесь.

Матуся оказалась права: после обеда Роман Родионович прошёл в дом, не снимая сапог, крикнул товарищу: «Иди собирайся» и столь же быстро ретировался.

Скудра нашёл его наверху, где Радивой с неудовольствием перебирал свои старые рубашки в шкафу.

– Прискакал курьер, привёз ордер на мой арест. Но, сдаётся, Ренквисту сейчас не до меня, что-то там происходит, в Вилкове.

А мы с тобой сегодня в ночь едем на место встречи с этими… с повстанцами. Сомневаюсь, что их миссия в Солекире имела хоть какой-то успех, но надо узнать. Я в зимние степи всех не потащу ради этого.

– А как же войско?

– Войско! Его за день не собрать. Да у Шевича с Вудиным уж как-нибудь достанет ума самостоятельно довезти людей и лошадей до Сумежья.

– А если нас там уже ждут?

Радивой усмехнулся.

– Ну да? Скорый гонец добрался до Дирополья только сегодня – это я ехал поездом, а он верхом.

.. Я, кстати, велел пути почистить – заедем ещё в Макнамару, с мочульцами повидаемся.

– Так в Мочулах сейчас девчонка, княжна эта… сколько ей, лет двадцать?

– Значит, с девчонкой и побалакаем. Если не согласится нас поддержать, то пусть хотя бы не вмешивается.

– А что же сказал Тщеслав Тщеславович, когда ты предложил ему должность заместителя?

– Вудин-то? Ну, он вроде удивился.

– Этот баран упёртый плевал на революции, и случись что – будет печься только о Дирополье, – наседал проницательный Збышек, – а тебе такой и нужен, а? А? Ты что, помереть задумал?

– Да не выдумывай, я просто люблю людей удивлять, – рассеянно проговорил Радивой.

Роман Родионович бродил по дому раздражённый, мучимый ощущением, что забыл сделать что-то важное; за ним по пятам ходил Шкорпил и время от времени спрашивал:

– А бумаги вы посмотрели?

– Какие бумаги?..

– На столе.

– Да.

– Вы сумку собрали?

– Собрал, собрал.