Я выращиваю дом

В комнате всё ещё было тихо: она слышала только стук крови где-то в ушах. Пришлось задержать дыхание, чтобы убедиться, — она не забывает дышать. И время не замерло, а идёт вперёд.

Она покосилась на замершую в углу прялку — та медленно покрывалась пылью и не грозилась никакими столетними проклятиями. В деревянной миске у кровати лежали краснобокие яблоки — она планировала захватить парочку с собой, но передумала. Плохая примета. От корсета она избавилась ещё с утра — попросту не стала его надевать, оставила гнить в шкафу.

Там же висели её драгоценные платья — яркое, как солнце, бледное, как луна, и синее, как небо. Гребень пару месяцев назад провалился за тумбочку, и она не стала его доставать. Туфли... туфель она никогда и не носила — ни золотых, ни меховых, ни стеклянных. А о железных только слышала, — как и о шкурах зверей, в которые заворачивались иные бедняжки, пускаясь в далёкий путь.

Выглянувший из-за облаков месяц осветил комнату мертвенно-бледным светом: она посмотрела на свою длинную тень и подумала, что та тоже выглядит нетерпеливой.

.. и самую малость напуганной.

Он ведь не забыл?

Не попался на уловки ведьмы, обещавшей приют, тёплую постель и ужин? Не угодил в западню? Не наткнулся на разбойников? Не лишился глаз, не утонул, не отравился... не передумал, наконец?

Стрелка продолжала двигаться, и она сцепила пальцы и принялась перечислять всё то, от чего её никак не пытались оградить и что всё равно не сработало.

Она не заснула на сто лет, не подавилась яблоком, не отравилась гребнем, не превратилась ни в змею, ни в дерево, ни в кота...

Башня была самым верным способом — в этом сходились все. И потому она жила здесь, на самом верху, и каждый день пыталась запустить свою историю, — принцесса, с которой ничего не случалось.

Родители думали, что с ней что-то не так.

Они не пригласили на крестины могущественнейшую из фей, но та пришла всё равно и вежливо улыбалась, и не гневалась на серебряную посуду и качала головой.

«Ничего, забыли отправить приглашение, с кем не бывает». Она одарила её чем-то полезным, наверняка одарила, но родители совсем не были этому рады.

После смерти матери отец женился вновь, но мачеха была женщиной кроткой и понимающей. Она не смотрела без надобности в зеркало, не разговаривала с предметами и не переодевалась злобной старушкой. Отец был безутешен.