Я выращиваю дом

В жизни такое частенько случается, и я не знаю, почему подумала, что тут всё могло быть иначе. Насмотрелась фильмов, наверное.

Там-то всё стройно и логично: временная петля — это все лишь предлог, чтобы рассмотреть героев как насекомых под микроскопом. Чтобы дать им время повзрослеть и измениться, поставив мир на паузу. Чтобы... чтобы преподать урок, наверное. Но я ведь была не в фильме. Вроде бы. Я была в захолустном Ирвинге, штат Канзас, и у меня не было ни серебряных башмачков, ни летучих обезьян.

Ничего, кроме одного и того же дня, который отпечатался в ткани моей жизни так сильно, что готов был вот-вот её прорвать (я была бы счастлива, если бы так и случилось, но дни продолжали пребывать, а я продолжала оставаться на месте).

Мы с Квинном справились с откровениями, которые могли изменить жизнь, за несколько часов до временной петли. Он рассказал мне о том, что намеренно повредил колено, потому что не хотел связывать жизнь с футболом. И о шкафе тоже, конечно, но это было уже не так миросотрясающе.

А я...

Я, кажется, рассказала ему о себе. И, наверное, хорошо, что я никогда не вспомню, как именно это сделала.

Но вот, мы вывернули друг дружке души наизнанку, а временная петля возникла после. Похоже, она ничего от нас не ждала. Похоже, она вообще не умела ждать.

10

У меня никогда не будет похорон — ни в церкви, ни вне церкви. Никаких.

Иногда я думаю о бесконечности параллельных вселенных и надеюсь, что где-то они всё же случились, и неважно, раньше или позже.

11

Я хотела бы сказать, что потратила время на то, чтобы изучить все доступные книги по физике, и разгадала тайну временной петли. Нашла ниточку, за которую оставалось только дёрнуть — и вуаля, мы все на свободе.

(И мир заканчивается).

Позволила бы я миру закончиться? Как узнала бы, что вышла из временной петли? Узнала бы, что происходит после смерти?

(Ничего. Ничего. Хотя.

.. ты просыпаешься утром в комнате Закари Квинна).

— Если бы ты знал, что этот день — последний, что бы ты сделал?

— Последний для меня? — нервно засмеялся Закари, и я знаю, что он уже думал об этом. Что уже проживал день, который должен был стать его последним, пусть и совсем не так, как я. И мне захотелось заобнимать его до смерти, но это было бы контрпродуктивно, и потому я уточнила.

— Последний для всех.