Я выращиваю дом

Они боялись. Знали ли они, что и Анна тоже боялась? Скорее всего. Но они всё равно остановились у границы — чёткой, словно нарисованной. А Анна перехватила поудобнее меч и пошла вперёд.

Она выключает мобильник — по ту сторону он обычно бесполезен, хотя однажды Мириам из консультации дозвонилась до неё прямо у Чёрно-белого Трона, на котором сидела Большая Сорока. Анна только и успела, что спросить о том, где же тогда Сорока Малая, а потом с удивлением выудила из нагрудного кармана заливающийся Чайковским мобильник.

Было бы гораздо смешнее, если бы Анна не сменила рингтон всего за месяц до этого: тогда Монохромные Равнины залил бы норвежский софт-рок. Может, Сороке понравилось бы. Тим — а тогда это был Тим, номер двадцать девять — точно пришёл бы в восторг.

Тогда ей пришлось оставить мобильник за дверью: с Большой Сорокой удалось договориться. После того, как Анна вышла против Тишины — дрожащая, но полная гнева — ей часто удавалось договориться. Часто — но не всегда.

Анна выключает мобильник и выходит к красным берегам белой реки: над пенящимися волнами раскинулись прозрачные мосты.

Анна не держится за перила — ей не нужны очки для чтения, чтобы знать, кто их сделал. В страну Сладкой Ведьмы дверь ведёт чаще остальных.

Чайковскому бы здесь не понравилось. Анна как-то читала, что Конфетное Царство казалось ему дурацким концептом. Он вообще без особой радости работал тогда на заказ. Интересно, что сказал бы он, окажись на мосту № 457 над Молочной рекой? Наверное, цветисто выругался бы.

И, может, отломал кусочек перил.

Если бы пятнадцатилетняя Анна попала сюда, она, возможно, никогда бы не вернулась. Привыкла бы к пружинящим кисельным берегам, и к мятной конфете, которая заменяла солнце, и даже к ватным облакам, которыми можно было полакомиться, выйдя пораньше в туманный денёк. Хотя кого она обманывает.

Анна всегда возвращается.

Найти Избранного несложно: у них особенная песнь. Они не ценят тишину и бредут вперёд, размахивая выданным им оружием.

Многие воспринимают это как игру, в последние годы — как видеоигру. И некоторым это только помогает, а другим... что ж. Анна хорошо помнит предыдущую дверь, открывшуюся прошлой зимой. Она вела в утончённый мир шпилей и стекла. Избранный прошёлся по нему, громко топая и снося всё на своём пути. Может, искал лут. Может, думал, что всё это ему снится. Когда Анна нашла его, он уже почти разбудил Арочного Грифона: пришлось пустить в ход каменный нож.