Я выращиваю дом

Никаких пропущенных. Рабочий и-мейл от агента. Оповещение о походе к врачу.

Анна прячет его в карман пропитанных клубничной кровью штанов, ставит чайник и начинает мурлыкать себе под нос «Падэдэ» из «Щелкунчика».

Табита вскрикивает и закрывает уши руками. Она видела, на что способна Песнь Анны.

Та машет рукой и открывает верхние ящики:

— Расслабься, мы по эту сторону. Сахар нужен?

Анна провожает Табиту до поворота на её улице и вручает напоследок красно-чёрный «Кантри Арчер».

Таби шмыгает носом и бормочет что-то о том, что не любит перец, но вяленое мясо всё же забирает.

— И больше не смей туда ходить, — наставляет Анна и запускает руки в карманы джинсов. Это всё ещё очень неловко. Даже в тридцать второй раз.

— А вы не пробовали, не знаю, закрыть эту дверь? Построить вокруг сарай? Охрану поставить?

Анна закатывает глаза — дети умнеют быстро.

Но дверь, конечно, невозможно сдержать. Она тоже выходит на охоту.

— Неужели кто-то в самом деле возвращается? — так тихо, словно сама не верит в то, что задаёт этот вопрос, спрашивает Табита.

Анна сжимает губы и вспоминает номер один. Он же номер четыре. Пожимает плечами.

Табита хмурится и вытирает руки о шорты, словно они всё ещё в леденцовой крошке, хотя она вымыла их уже раз десять. И все с мылом.

— Я точно не пойду, — она качает головой, разворачивается и убегает обратно в реальность.

Анна вздыхает и надеется, что Табита не станет номером тридцать три. Или тридцать пять. Всякое бывает.

Она идёт вверх по холму — руки в карманах, седеющие волосы развеваются на ветру.

Анна почти решает позвонить Мэдди... а потом убирает телефон в нагрудный карман и выпускает наружу Песнь: здесь она не опаснее чем чуть не попадающее в такт пение в душе.

Волшебные Страны таятся в тумане. Мэдди права: Анна никогда не перестанет в них возвращаться. Она уже не уверена, где находится её дом.

Анна поднимается вверх по холму и поёт.