Души

Я тут, как дурак, рассказываю репортёрам об успехах, выставляю себя полным кретином, а упырь-то, оказывается, жив. И банда его тоже!

– Как жив? Я же… Можно посмотреть?

Я потянулся к бумагам в руках Натаныча.

– Это другое. Из ЦКС только звонили.

– И что они сказали?

– А ты как думаешь? Что заявленные души Калинов Мост не перешли. Каково, а? Что ж ты так банально? Восемнадцать лет работы. Честной работы. Ордена, медали, грамоты. Всё из-за упыря коту под смарку пустил?

– Натаныч, послушай меня. Мы знакомы с тобой не первый год.

Даже если это правда, и Веркиолис не отправился на тот свет. Почему ты самое плохое сразу думаешь?

– А что мне ещё думать? Похоже, ты не понимаешь. Если бы не наша дружба, я бы уже утром отправил тебя за решётку. До выяснения.

– Ну, хоть на этом спасибо.

– «Спасибо», – передразнил полковник. – Я чувствую, меня следом за тобой под суд отдадут. За сокрытие.

– Да что ты скрываешь-то? Я убил его. Убил. Вот этим самым пальцем на спусковой крючок нажал, – я продемонстрировал указательный палец, будто это доказательство могло убедить.

– Он не мог выжить. В пепел превратился. На моих глазах. А его бандитов разве не забрали? Или трупы теперь не доказывают смерть?

– Ведьмы умеют менять лица. Может, это бомжи какие. Или наркоманы.

– Может, и так. – согласился я. – Ну, а экспертиза что?

– Ветров! Ты говоришь со мной, как с зелёным салагой и при этом несёшь чушь. Что правдоподобнее? Данные ЦКС или мнение эксперта?

– Данные… – снова пришлось согласиться. – Слушай, Натаныч! Я не понимаю, что ты от меня хочешь? Если посадить, так сажай.

А то я совсем запутался.

– Говорю ещё раз: хотел бы – посадил. Только не верится мне, что ты с нечистью шашни замутил. Не хочу я в это верить, понимаешь? Если я сейчас скажу то, что скажу, меня точно посадят вместе с тобой. Если ты виноват, конечно. И вот посмотри мне в глаза и скажи, продолжать мне или нет?

Он успокоился. Лицу вернулся привычный окрас. Я смотрел ему прямо в глаза, боясь даже моргнуть. Пытался увидеть там лукавую искринку, чтобы всё обернулось очень смешной и слишком жестокой шуткой.

Но это осталось разбитой надеждой. Я видел дикую усталость и цепкость старого охотника. Натаныч изучал меня, препарировал и увидел мой ответ ещё до того, как я сам к нему пришёл.

– Я слушаю.

– У тебя есть три дня. Это максимальный срок, в который я могу ссылаться на служебное расследование. За это время ты должен выяснить, в чём здесь дело. Так как ты закрыл лицензию, я выдам новую.