Нечеловеческие хроники

 – Возвращение?!

 – Да, а ты что, еще ничего не поняла?

 – Катя… – на большее ей не хватило воздуха.

 – Да, но она ничего не помнит, такова ее цена, которую ей пришлось заплатить.

 – Она же человек!

 – Сейчас да, и она очень нуждается в нашей помощи. 

 – Дарий знал это с самого начала?

 – Скорее надеялся, – с улыбкой сказал Маркус.

 – Но она же пришла ребенком, она же росла и сейчас она тоже меняется и взрослеет!

 – Да, но это единственная возможность пока не подвергать опасности всех нас.

 – Как вам это удалось? И что значит относительно без помех? – Моника насторожилась.

 – Елизар, попытается проверить, человек ли Катя.

 – Так вот кто стоит за всеми этими покушениями?

 – Их было несколько?

 – Да, но мы не смогли понять, кто за этим стоял и зачем.

 – Где она сейчас?  Пока она человек ее можно убить! – Маркус выглядел так, словно был готов сорваться с места немедленно.

 – На карнавале под охраной хранителей, – Моника подумала о Кате, но ничего не увидела, и тогда она сосредоточилась на Саше и Юре.

 – Что ты увидела?!

 – Катя исчезла, и они не могут ее найти!

 – Только не это! – он вскочил, и застыл в нерешительности, не зная куда бежать.

 – Тебя не должны увидеть!

 – Если Дезирэ убили, то все это было напрасно! – Маркус рухнул на диван и застыл, словно каменное изваяние.

Моника быстро извлекла телефон из складок платья и обнаружила там более пятидесяти неотвеченных вызовов. Ее тоже не могли найти! Быстро набрав номер Юры, она замерла в ожидании.

Крик из трубки услышал даже Маркус, который превратился в одно сплошное ожидание. Юра, перестав возмущаться, стал быстро и четко отвечать на вопросы. Моника поняла, что было еще одно покушение, после чего Катя исчезла. Ее увезли на  гондоле взятой напрокат, которую бросили на набережной.

В этот момент Ника увидела мимолетным видением, оборвавшим реальность, что Катя спит в своей кровати в гостинице, держа Дария за руку.

 – Юра, я нашла ее, езжай в гостиницу, я тоже направляюсь туда.

Маркус все понял и медленно встал.

 – Слава Богу! Она жива, – он взял ее руки, положил себе на грудь и накрыл своими руками, затянутыми в перчатки, глядя ей прямо в глаза.

 – Все обошлось.