Картонный трубадур

Не успела Риген усесться, как я, не помня себя от ярости, заорал:—Ты совсем дура!? Ты меня сбила!—Идиот, я думала, у тебя хватит мозгов отскочить! —Рявкнула она в ответ, —А ты еще и об бампер приложился, придурок! Если увижу хоть царапину, придушу нахрен!—Класс! Чуть не угробила человека, а беспокоится за тачку! Какого черта ты прешь на красный?—Из-за тебя, придурка! —Прошипела она, выжимая педаль газа, —То он прослушку поставить боится, а то лезет прямиком в капкан! Мозги включать не пробовал?—В какой капкан, я шел к Филу! Мне позвонили, сказали… Внезапное осознание вынудило меня заткнуться.

—Не сбей тебя я, сбил бы кто-нибудь еще, —Хрипло пояснила Риген, —И не так бережно. А твоему Филу недолго осталось. Пара недель — и он отойдет в мир иной тихо и без подозрений.—Почему? Что с ним?—Думаешь, у Райми нет связей, чтобы прикончить человека на больничной койке? Пара ампул каких-нибудь препаратов в капельницу — и твой Фил уже играет с Лейном Стэйли…—И что делать? Вы можете его вытащить? —Забеспокоился я, —Ну… или подослать кого-нибудь?—Зачем? —Пожала плечами девушка. —Потому что Фил — живой человек! Потому что вы можете предотвратить убийство! Риген повернулась ко мне. Голубые глаза казались непроницаемыми льдинками:—Наша цель — взять Райми. Нам нужны доказательства его причастности.—А Фил — всего лишь приманка, —Пробормотал я, —Я понял. Риген даже не стала кивать — ответ и так был очевиден. Дальше мы ехали в молчании. Хотя, “ехали” — это слишком громкое слово для продвижения на метр каждые пять минут. —Но ведь и я такая же приманка, —Я вдруг принялся рассуждать вслух, надеясь, что Риген разъяснит мне хоть что-то, —Почему просто не дать им убить меня и взять этого Райми? Пальцы девушки до предела стиснули руль. Потом она все-таки разжала их и резко повернулась ко мне:—Ты что, совсем не понимаешь!? Если Райми пытается убить тебя, это не значит, что именно он прикончил Гаррета. И еще… ты не просто человек. Ты сотрудник ведомства.—Я буду нужен и дальше, —Закончил вместо нее я, —Для слежки за Локливом, Колином, кем-нибудь еще… Риген кивнула. Улыбка на ее губах показалась мне змеиной. Разговор наш снова затух, словно залитый костер, и я не нашел развлечения лучше, чем отвлекать себя от боли в ушибленном теле прокручиванием сказанных Риген слов. Мы не продвинулись и на сто метров, когда я вдруг вспомнил фразу, изрядно меня удивившую:—Откуда ты знаешь Лейна Стэйли? Это музыкант из Пресности.