Картонный трубадур

Потому что вдруг заметил во взгляде и лице Локлива что-то знакомое и в то же время непривычное. Его глаза… зрачки. Настолько расширенные, что радужки казались лишь цветным контуром — и как он только умудрялся видеть? И красные пятна по всему лицу! На конопатой истерзанной коже Фила они не казались столь заметными, но на фарфорово-белом ухоженном лице Локлива буквально бросались в глаза. Так вот, что такое этот троп… Вот, почему Фил ничего не помнил и не осознавал. Хуже было другое — кто-то опередил меня. И у него была вовсе не пустышка.

Господин Райс тем временем отыскал драгоценную запонку и приказал вновь погасить свет — а мои мысли тем временем неслись галопом, выстраивая такие цепочки, что от них голова шла кругом. Райми синтезировал троп раньше Колина. И уже успел проверить его не только в лаборатории, но и в “полевых” условиях — на Филе, что по его указке попытался убить меня, но потерпел фиаско и тем самым вызвал недовольство “босса”, приказавшего Лиаму покарать его за это петлей. И теперь такая же участь безвольной марионетки в руках Райми ждала Локлива — главного человека во всем городе, скорее всего, владеющего магией! Мне нестерпимо захотелось провалиться на месте. Но это продлилось всего секунду. Потом мысли мои прояснились и подчинились только одной цели — отыскать Риген. Если у нее была пустышка, то могло найтись и противоядие — а даже если и нет, то со своим опытом работы в ведомстве она точно придумает решение. Как-никак, ее и прислали сюда для того, чтобы прикрывать мою задницу. И хоть это слегка било по моему самолюбию, я не видел сейчас другого выхода. Отыскав в кармане телефон, я сделал вид, что получил сообщение.—Прости, Локлив, —Засуетился я, поднимаясь на ноги, —Надо бежать. Рой со Стивом что-то там не могут… Не дожидаясь ответа, я пулей вылетел из комнаты, лишь на мгновение замешкавшись со шторами. Оказавшись в просторном коридоре, я вдохнул чистый прохладный воздух и призвал всю свою рассудительность. Я понятия не имел, как работает троп. Даже его предназначение — управлять людьми — доходило до меня только в общих чертах. Я не знал, как далеко распространяется его действие, сколько времени оно длится, существует ли от него противоядие и можно ли нивелировать действие этой дряни каким-то другим способом. Из-за этого я мог наломать несусветных дров, но и сидеть сложа руки в страхе опозориться я не имел права. Я привык делать свою работу на совесть — пусть и только силами своих скудных возможностей.