Картонный трубадур

—Куда я денусь? —Спросил я, когда Рой наконец-то соизволил отпустить меня на свободу, —Я ж еще не все нервы вам вытрепал… Барабанщик был где-то на полголовы выше меня и раза в полтора шире в плечах — настоящий здоровяк, да еще и с напрочь прокуренным голосом и немытыми светлыми волосами до середины шеи. При этом одежда на нем была настолько неподходящая этой львиной внешности, насколько это вообще возможно — пестрая балахонистая рубашка, широченные рваные джинсы и ботинки-казаки с острыми носами. Этот парень как будто бы взял и вышел прямиком из семидесятых! Это еще не говоря о браслетах из крупных бусин, тонких кожаных ремешков и железных пластин, которых у него было штуки по три-четыре на каждой руке.

Поэтому, когда Рой склонился к самому моему уху, я слегка напрягся.—Между нами, —Понизив голос, прошептал он, —Нервотрепкой у нас есть кому заниматься и без тебя. Он отстранился и, поприветствовав Бернарда жестом поднятой руки, со всего маху плюхнулся в кресло, мимолетно бросив косой взгляд на залитые вином мятые листы на полу. Вернувшаяся с кухни Бекки разливала вино по оставшимся бокалам — с гораздо большей ловкостью, чем я.—Гаррет, —Раздался тихий незнакомый голос. Повернув голову, я увидел мнущегося на пороге парня, который не сделал бы и шагу, если бы проходящий мимо Стивен не потянул его за руку. Невысокого роста, едва ли повыше Бекки, Фил был таким тщедушным и тощим, что я тут же задался вопросом — как ему удается не гнуться под весом бас-гитары? Болезненный вид дополняла еще и прическа — почти наголо бритая голова с едва заметным рыжим пушком. Да и парочка светлых шрамов на измученном лице явно не добавляла этому парню привлекательности, а меня вынуждала добавить к списку вопросов еще один — где же он их заработал? Вся неловкость, которую я испытывал весь последний час, не шла ни в какое сравнение с тем, что я почувствовал сейчас. Знаете, есть такой вид привязанности… сам я его никогда не испытывал, но все-таки слышал — когда смотришь на человека, как на бога. Если Стивен и Рой видели во мне равного, то Фил, судя по виду его огромных воспаленных глаз, готов был поклоняться мне, словно идолу. И это не просто сбивало с толку — это лишало почвы под ногами.—Фил! —Я шагнул к басисту, протягивая ему руку. Но, вместо того, чтобы ответить на мое рукопожатие, парень буквально прыгнул на меня с объятиями, которые, в отличие от Роевых, вышли скомканными и дергаными, но оттого не менее искренними.