Картонный трубадур

—Лиз убьет меня, —Запричитал он, запустив руки в карманы старомодных брюк, —Где мне теперь искать работу? С эмпатией у меня плохо. Я тот самый ужасный человек, который на любое излияние души отвечает “А, окей, не знал”. Паршивая черта, сам понимаю, но ничего не могу с этим поделать. Поэтому сейчас я не придумал ничего лучше для успокоения человека, которого знал три минуты (то, что я работал с ним в одном отделе, не считается, мы даже не здоровались), чем положить руку ему на плечо и сказать:—Все будет хорошо. Мы-то с тобой устроимся, а эти, —Я кивнул за здание, что возвышалось над нами, —загнутся к чертям собачьим.

Да уж, без джазмена и исследователя творчества современниц Чаплина им точно крышка! Мне аж самому стало смешно.—Илтон, а ты не хочешь выпить? —После тяжелой паузы выдал Джон. Я нахмурился:—А как же твоя Лиз? Ругаться не будет? —Мне все равно, —Отмахнулся джазмен, —Что теперь терять?* Не подумайте обо мне ничего плохого — я пью крайне редко. Во-первых, потому что быстро пьянею, а во-вторых, потому что вынужден экономить на всем, чтобы иметь возможность платить за свой чердак. Но сегодня я об этом не думал. Джон заказывал рюмку за рюмкой, и я заливал в себя горькое пойло, параллельно выслушивая о страданиях своего старого коллеги и нового знакомого.—Они же не понимают! Им не дано этого понять! —Джазмен выразительно сжал руку в кулак, —Что такое спиричуэлс для их попсовых мозгов!? Негритянские вопли!? Черта с два! Это настоящая музыка! Не то, что их бестолковые песенки… Честно говоря, нить разговора я потерял. Кажется, Джон сокрушался о том, что его статьи никому не интересны. Мне даже стало в какой-то степени его жалко — человек действительно любил то, чем занимался. Это я сидел на концертах старушек ради зарплаты и печенья с джемом.—Джон, тебе нужно самому заняться музыкой, —Предложил я, —Вот, посмотри на меня! Я даже рад, что освободился. Теперь наконец-то посвящу себя року. Придешь ко мне на концерт? Это сейчас, на трезвую голову, я понимаю, какой бред нес в тот момент. Могу даже представить себе мысли бармена, что вынужден был слушать нашу пьяную болтовню, но тогда я был уверен, что звучу адекватно. Да я и сам верил в то, что говорю, черт возьми!—Приду, конечно! Что за вопрос? А я не знал, что ты нормальный парень. Думал, такой же дуб, как все эти остальные… Под потолком гремела какая-то модная нынче музыка, и джазмену приходилось перекрикивать надоедливый бит, чтобы я мог отчетливо слышать его слова.