Ангелы в городе

— И это ты называешь искуплением? Это?! — Рабаил повышает голос.Они проходят мимо лотка с газетами, и Рабаил останавливается, чтобы купить первую попавшуюся газету с новостями.— Взгляни! — они идут вниз к бульварам, по узкой улочке, на которой в ранний час на удивление мало туристов. — Теракты! Убийства! Наводнение!— И главное, ты к этому не причастен, — язвит Жофиэль. — Я бы радовался вынужденному отпуску.— А я бы нет. Предпочитаю контролировать происходящее, и если бы ты убрался отсюда подобру поздорову, я бы.

..— О! Вот мы и подошли к сути дела, — смеется Жофиэль. — Тебе всего лишь надо, чтобы я оставил город тебе. Я не оставил его Дэни, который так сильно его любит, что не способен увидеть черное в белом, но оставлю тебе, который видит в белом исключительно черное? Ты путаешь что-то, Рабаил. Видно, думаешь, что говоришь с кем-то другим.— Я говорю с тобой, Жофиэль. С самым опасным из нас. Ты не должен расхаживать по этим бульварам просто так. То, что ты делаешь с реальностью!...— Что я делаю с реальностью? — библейские глаза Жофиэля печальны. — Я защищаю свой город. Как могу и как умею. Ты пытаешься обвинить меня в терактах и наводнениях, как будто я своей волей провоцирую беспорядки? Гибнет много людей, Рабаил. Не в моей воле устроить такое или исправить. Как и не в твоей. Человечество давно взяло на себя функцию создателя...— У тебя змеиный язык, — тихо и зло говорит Рабаил.Они спускаются на бульвары и неспешно бредут по едва припорошенной снегом аллее в сторону площали Клиши. — Свернем? — предлагает Рабаил. — Не люблю бульвары. И чего тебя в самом деле понесло жить на Монмартр? По моим источникам, тебя душевно приняли в Сен-Шапель.— Я здесь из-за Дэни, — отвечает Жофиэль и улыбается изменившемуся выражению лица собеседника. — Дэни любит Сакре-Кёр. Я присматриваю за его драгоценной базиликой. Живу, по примеру нашего немецкого чистюли, в крипте, местные священники милы настолько, что задурить им голову ничего не стоит...— Ты о Рейхарде? Я думал, только он и заслужил право жить в церкви. ..— Твои осведомители не такие уж и осведомленные, — щурится довольно Жофиэль. Выглянувшее из-за туч февральское солнце красит его ресницы в бронзовый цвет. — Многие из нас живут в церкви. Юргис, Мышка... Хотя только Рейхард позволяет себе официально считаться ангелом-хранителем, уж не знаю, как он это провернул.— Не знал, что ты поддерживаешь с ними связь, — хмурится Рабаил. — Неожиданно.— Вини во всем страсть Рейхарда к переписке.