Ангелы в городе

Так что же, выходит — прощай?— С тобой распрощаешься, чудовище, — вздыхает Рабаил, берет его за плечо и разворачивает лицом к Гревской площади.И чувствует, как замирает под ладонью плечо, как напрягаются мускулы.На другом конце площади невысокая фигурка в джинсовом костюме пытается прикурить сигарету. Черные волосы лезут в лицо, и одежда явно легкая для хоть и европейского, но все-таки февраля.— Дэни, — севшим голосом произносит Жофиэль и недоверчиво смотрит на Рабаила. — Твоя работа?— Моя. Иди, мирись. Никакого сладу с вами нет, и без того проблем полны газеты, так еще и от ваших разборок земля трясется, — быстро говорит Рабаил и направляет в сторону Дэни.

— Я вот серьезно, Жофиэль, там где ты, одни неприятности.Жофиэль открывает рот, чтобы ответить на эту тираду, и тут же закрывает снова. Рабаил подталкивает его в спину снова:— Иди давай.Жофиэль кивает и неспешным шагом направляется через площадь. Дэни поднимает голову, отчаявшись прикурить на сильном ветру, и встречается с ним взглядом.Рабаил наблюдает за ними издалека. — Дать прикурить? — спрашивает Жофиэль и Дэни молча подносит сигарету к яркому огоньку его зажигалки. — С возвращением. Надолго здесь?— Как получится, — отвечает Дэни и смотрит ему в глаза.Рабаил отворачивается от них и толкает плечом тяжелые двери Нотр-Дама. Он заходит внутрь с первыми аккордами органа, под неистовый колокольный звон. В этот час в соборе нет ни прихожан, ни туристов, и только старый священник улыбается ему, как родному сыну.

Длинная улица

Стеклянные двери распахнулись, открывая взгляду Рейхарда алебастровый потолок и незрячие глаза святых.

Статуи точно стремились удержать парящий корабль собора на своих гипсовых плечах, подобно атлантам, но года за годом терпели крушение. В самой глубине огромного белого пространства невесомо парил украшенный белыми розами гроб. Тихая панихида не отвлеклась на вошедшего, и Рейхард сделал вид, что он здесь — только случайный турист.По большому счету так и было. Вообще не собирался ехать в Каунас, был занесен сюда попутным ветром, серебристым легкодвижным автомобилем и хозяином под стать ему. Жемчужно-серый шарф Кристиана путался на ветру, осенние звезды терялись в оранжевом свете придорожных фонарей, и два оранжевых стаканчика кофе здорово скрасило им дорогу. Но Кристиан помчался дальше, в сторону Европы, по своим особо важным делам, о которых не промолвил не слова, а Рейхард не стал расспрашивать. Достаточно того, что его так удачно доставили из точки А в точку «нет на карте».