Ангелы в городе

Хотя Каунас, конечно же, на карте был. Старый, прекрасный, здесь и ратуша с лебединой шеей, и уютные бары, где горячий глинтвейн подают в банках, а музыканты играют джаз, и темная громада собора плывет в голубых прозрачных небесах...

Вообще не собирался ехать в Каунас, но раз так получилось, следует зайти и поздороваться. Хотя бы правила хорошего тона этого требовали...Высокий человек в одежде священника поднял голову и посмотрел поверх гроба. Рейхард встретил его взгляд: светлые глаза и четко очерченная радужка.

Священник нахмурился, а потом едва заметно покачал головой.Рейхард вздрогнул, по-немецки четко развернулся на каблуках и быстро покинул место.

На душе было ватно и грязно. Небо в экране смартфона было обличительно-голубым, а глазам казалось, что серым. Но фото неба и большой красивой церкви надо непременно выложить, Кристиан требовал фотоотчета взамен своей работы временным шофёром: мол, вообще-то сам туда хотел, да дела, дела, все севернее да ближе к морю, а город посмотреть хотелось.

Рейхард бродил по центральной улице, такой широкой, что она напоминала реку в половодье. А два тротуара, конечно, разделенные берега.

В одной из витрин его взгляд зацепился за здоровенную черепаху. Музей естественных наук или что-то в этом роде... Слово «музей» на фасаде навело Рейхарда на мысль о других музеях. Раз уж он в Каунасе, и раз отступаться он в любом случае не намерен, это повод навестить музей Чюрлениса и посмотреть вокруг чего развели столько шума.

Юргис, пока они еще переписывались, много говорил и о выставке Чюрлениса, и о музее чертей имени художника со сложным именем Жмудзинавичус, или как-то похоже.

.. И от центра оказалось совсем близко — весь Каунас словно состоял из параллельных линий, уходящих к вершине холма.

О странных картинах, наполненных солнцем и фантастическими образами, он знал только из писем Юргиса. Юр, захлебываясь восторгом, описывал невероятный талант кисти художника, отражающего самые сказочные стороны мира, и Рейхарду казалось: еще немного, и получится заглянуть за плотно захлопнувшиеся створки дверей его души.

Нехорошо, конечно, с его стороны было упрекать Юргиса в произошедших с ним переменах, все меняются, и он сам не остается вечным идеальным образцом, как бы того не хотелось. Просто никому не дано быть идеальным всегда, в этом мире постоянно текущего, летящего вдаль времени, уподобившемуся машинам на шоссе. Время не остановить...

С такими мыслями Рейхард вошел в на территорию музея.