Ангелы в городе

— Неправильным я бы назвал мое наказание. Несправедливым. Нечестным. Неправильным я бы назвал твое поведение — неискренним, к тому же. Но мою жизнь, мою, наконец-то, жизнь я неправильной попросил бы не называть.

— То, что я сделал — ужасно, — голос Дэна звучал глухо и гулко.

— То, что ты сделал тогда — ужасно. А сейчас ты лишь исправил ошибку. — Жофиэль притянул к себе Дэна за шею, путая пальцы в его волосах. — Давай закончим этот разговор, дитя мое. Дай мне насмотреться на тебя. Я так давно тебя не видел. Как красив ты стал.

Как посветлели твои глаза. В них по-прежнему живет надежда. Та надежда, которую я так любил в тебе. Что случилось с твоими крыльями? Почему они так поникли?

— Потому что... — слова давались Дэну с трудом, что-то мешало говорить. — Я больше не могу... летать.

— Это так печально. У тебя были такие красивые крылья.... А впрочем... Пойдем.

Жофиэль крепко стиснул запястье Дэна и вывел его из собора, лишая его последней надежды на убежище.

Солнце пробивалось через серые тучи, играло в волосах, отражалось в глазах.

Жофиэль стоял посреди Гревской площади молча, запрокинув голову, всем своим существом впитывая дождь.

— Спасибо, Эрдэниэль, — тихо сказал он. — Быть может, ты совершил то, что не должен был. Но ты поступил так, как должно.

Ангел, кажется, только в эту минуту обратил внимание, что до синяков сжал руку Дэна. Он бережно поднес его пальцы к губам и коснулся их невесомым поцелуем.

— Полетаем? — предложил он, и, прежде чем Дэн успел сказать хоть слово, подхватил его на руки и раскрыл белые крылья полностью.

Медленно взмахнул ими — словно проверяя, не разучился ли летать за все время заточения — следующий взмах был уже более уверенным....

Он медленно отрывался от земли, ветер подхватил его и направил полет.

Дэн устало прижался лбом к плечу Жофиэля, твердя себе, что имеет право на одну маленькую слабость.

Жофиэль пронесся над Сеной, над островерхой крышей Дворца правосудия, облетел Ситэ... Чудесное время суток — нет ни одного безумца, который бы смотрел в небо.

Жофиэль упивался ощущением полета, ощущением неограниченной, ничем не скованной, изумительной свободы, наслаждался тем единственным мигом, когда не действуют никакие законы и рамки, кроме тех, которые существуют в воображении и сердце.

Ангелы остановились на крыше Нотр-Дама.

— Я так давно не летал. Я забыл как это, — признался Дэн.

— Ты слишком много времени провел среди людей, — сочувственно заметил Жофиэль. — Это очень заметно.