Ангелы в городе

— Если бы не ты, этого бы не произошло.

— Ты искал меня?

— Я ждал.

Дэн сам поразился обреченности в своем голосе.

— Дитя мое, — мягко сказал Жофиэль. — Неужели ты полагаешь меня таким чудовищем? Разве я позволю тебе теперь взять на себя мою вину? Умножить свои грехи, прожить заодно со своей судьбой еще и мою? Вот... теперь ты смотришь мне в глаза.

— Жофиэль...

— Эрдэниэль... — он протянул руку и погладил Дэна по щеке. — Ты весь замерз... Не смотри на меня с таким ужасом. Ты не сделаешь этого не только потому, что я не допущу этого.

Ты ведь знаешь закон.

Дэн смотрел на него так, словно никак не мог насмотреться. И слушал всем своим существом, как слушал всегда. Кого-то другого столь пристальное внимание могло и сбить с мысли, но не Жофиэля.

— Ангелы падают, Дэн, — очень мягко и очень серьезно сказал он. — Ангелы падают, и у каждого свой грех и своей наказание. Такое случается не часто, но иного не дано: если ты прошел падение, то наказание будет по грехам. И никакого искупления. Никогда. Они никогда не прощают ошибок.

— Я знаю это, но!...

— Но я этого не хотел. И ты этого не хотел. И вот мы здесь, нараспашку — под всевидящим небом над нашими головами. Но ты не сможешь пройти за меня мой путь. Не бывает искупления или прощения.

— Но я тебя простил!

— Прости меня еще раз.

Дэн посмотрел в глаза Жофиэлю и отшатнулся. Сталь в его взгляде намного больше говорила, чем любое из его слов.

— Я просто не могу допустить, чтобы игра и дальше шла по их правилам... — Однажды ты велел мне придумать свои правила.

Когда не знаешь что делать... Помнишь? — слабо взмолился он.

— Я помню, дитя мое. И ты оказался очень хорошим учеником. В этих новых правилах игры не будет искупления и прощения. Только спасение. Эрдэниэль....

Его рука легка на грудь Дэну и мягко столкнула его с крыши.

Ангел стоял на краю крыши и равнодушно наблюдал за падением тела. Потом, убедившись, что все кончено, глубоко и горько вздохнул, расправил немного намокшие крылья и взлетел.

На берегу Сены, под легким навесом, плохо защищавшим от дождя, устроился вольный художник с больными глазами.

Он быстрыми мазками перебрасывал свою жизнь на холст — зеленеющие волны Сены, черную решетку, бежевые камни набережной, резкой шпиль Нотр-Дам, вой ветра, скрип качелей, хруст ломающихся об асфальт ангельских крыльев.

Дэн лежал на ступеньках, и смотрел в небо. По щекам его тек соленый дождь.

Я хочу, чтобы ты смотрел и видел

— Знаешь, мне кажется, что Рождество — это такой вирус, вроде гриппа.