Ангелы в городе

Прошел мимо тебя в толпе человек нездоровый, рождественский, чихнул — и все, ты такой же. В голове едут грузовики с кока-колой и джингл беллз звучит, — он достает трубочку из под густой шапки сливок своего мокко и с упоением облизывает. — А вакцину никто не изобретает.

— Глупо изобретать вакцину от вакцины, — я пожимаю плечами. — Праздник же. Настроение поднимается, эндорфины в крови. Здорово.

— Любишь ты праздники, Мышка, — он улыбается.

Он вообще теперь постоянно улыбается. Мышкой он меня прозвал при первой же встрече.

Увидел на другой стороне Садового — и кинулся наперерез машинам, как псих какой-то. Узнал, а имя спросить забыл. Только когда в ночи меня на такси сажал, вспомнил. Но было поздно, я уже стала Мышкой.

Кстати об именах.

— Слушай, — спрашиваю. — А почему вдруг Кристиан?

— Я же европеец, теперь-то. Никого не удивляет Кристиан.

— Да я не о том! — ненавижу, когда он увиливает от ответа. — Вот просто так — христианин. И все? Без подтекста, без двойных смыслов, без аллюзий твоих любимых на великих грешников и святых?

Он смеется, заливисто, запрокидывает кудрявую голову.

— Уела, мать... уела... Ты меня всегда насквозь теперь видеть собираешься? А ну как узнает кто?

— Подумаешь, тайна страшное. Его величество решило пойти по прямой дороге. И все-таки... почему?

— Именно потому, что никто не ждет, что я пойду по прямой дороге. — он слизывает быстро тающую шапку сливок и молчит некоторое время. — Я же как тот пражский вампир. Помнишь, которого ты Эдвардом Калленом еще назвала?

— Постой, а это ты откуда знаешь? Тебя же там не было?

— Наивно, Мышка.

Мы чаще виделись, чем ты думала. Просто ты не всегда можешь меня узнать. Зато я тебя — всегда и везде.

— Утешает, — я смотрю в глаза своему эспрессо. Он укоризненно остывает. — Значит ты ждешь того, кто угадает твое имя?

— И освободит меня, — серые глаза лукаво щурятся. — И обретет власть надо мной вовеки веков. Понимаешь, какая перспектива? Не вздумай, Мышка.

— Да я и не хотела особо, — сердито пожимаю плечами.

Не то, чтобы я никогда не пробовала... Просто дело не в том, чтобы угадывать ему имя. Я же знаю его. Просто не помню. А вернее, сказать не могу. На каком-то другом оно языке, на древнем вавилонском, или вообще том, на котором мы разговариваем в сновидениях, и воспроизвести наяву просто не получается. Хотя каждый раз, когда я снова вижу его, первое, что приходит на ум — его имя. Но я терпеть не могу нести ответственность за что-то.