Крылья над городом

- Я бескрылый, Ольгха, таким родился. А мой народ крылатый. Согласись, для них я - урод.

- Это они уроды. У них душа уродливая и вообще… Не хочу о них. Сама через это прошла. Давай я лучше про Питер расскажу.

Они проговорили до вечера, и Кир надеялся, что окно в чужой мир не исчезнет уже никогда. Счастье длилось ровно неделю, пока Ольга не достала большой красивый фотоальбом и не стала показывать в подробностях здания, крыши и памятники родного города. Кира будто в сердце ударили: вокруг золотого купола на одном храме и белого на другом, на золотом шпиле, на малых колоннах и на главной, которая называлась Александрийским Столпом, красовались его соплеменники - крылатые, изящные, с одухотворенными лицами, с венками и трубами.

Разве что одежда была из древних эпох, в горах давным-давно такое не носили.

- Ты же сказала, что среди вас нет крылатых, - с болью сказал он, - а они вот, на каждом храме у вас. Зачем было лгать?

- Так то на храмах и памятниках, Кир. Это ангелы, не люди. Божьи вестники, невидимые помощники.

Просто мы думаем, что они могли бы так выглядеть. Считается, что тот, на главной колонне, за всем Питером приглядывает, а еще люди думают, что у каждого есть свой ангел-хранитель. Правда, я в них не верю.

- Тебе никто не помог, когда было плохо?

- И не поможет. Что в твоем мире, что в моем следует полагаться только на себя. А эти… может, и есть где-то, только не у таких, как мы. Слишком много помогать, видимо, придется. Поэтому мы уж сами как-нибудь.

- Тоже верно. Я бы не отказался жить в твоем городе.

- А привыкнешь? Тут все сложнее, чем у тебя.

- Постараюсь. Все лучше, чем под брезгливыми взглядами...

Где-то далеко раздался низкий гул, слышимый только привычному уху, а потом башня вздрогнула от мягкого удара. Кир затаил дыхание, но снег не хлынул в крошечные окна под самым потолком, просто закрыл их снаружи. Зима была снежной, вот и начали сходить лавины. Не обошла одна такая стоящую на отшибе башню, в которой был заточен бескрылый целитель. Но что крылатым лавины? Прилетят, вытащат, переселят куда-нибудь до весны…

Никто не прилетел, и пищу никто не приносил, и печь внизу не топил.

Хорошо хоть вода в колодце еще была, но ослабевшему пленнику все труднее было крутить ворот и поднимать ведро на высоту своей комнаты. Он бы пережил, как-нибудь бы перебился, сплел веревку или лестницу и спустился бы вниз хотя бы на один этаж, чтобы поискать припасы, останься у него рыжеволосая собеседница. Но с зеркалом-окном что-то произошло.