Спирас. Книга 2

Мало ли, что взбредет в голову травмированному во всех смыслах Аластеру? А вдруг занервничает, как людей увидит? А вдруг попробует магией шарахнуть? А вдруг у него получится, он ведь адамантец?

Поэтому он мог сейчас только опускать голову и бормотать свое дурацкое «Нельзя!» и «Брата по башке вдарили, болеет он».

Друзья, его боевые товарищи, люди, обычно сочетающие в себе множество прекрасных качеств, неведомых Фрему до переезда, сейчас проявили чудеса эгоизма и черствости.

- Все понятно с тобой.

- Вот ты как!

- А я думал, мы товарищи!

Игорь понимал их даже лучше, чем Фрем – Регину. Все-таки, речь шла о мультфильме, еще и таком длинном!

Друзья повернулись к нему спиной и потопали восвояси единым строем, единым порывом единомышленников. Станут ли они теперь хотя бы разговаривать с ним?

Крупные хлопья снега падали на детскую площадку.

Фрем медленно побрел к своему подъезду, идти домой совсем не хотелось. Регина будет только через несколько часов, а видеть Этого – того, из-за которого портится его жизнь, уже не было сил!

Перед дверью стояли две бабушки.

Он хорошо их знал, одна из их подъезда, другая – из соседнего. Летом они вечно тут сидели – скамейка была удобная, а зимой, конечно, из-за холода не могли, поэтому разговаривали стоя. Видно, шли вместе из магазина и задержались. Наверняка слышали, как он с друзьями рассорился!

Фрем встал под козырьком и начал отряхиваться от снега.

Все-таки придется идти домой. Он уже давно гулял, скоро стемнеет, уроки нужно готовить, да и Этому скорее всего нужно помочь - покормить или еще что-нибудь, что взрослый шестнадцатилетней парень вполне мог бы сделать сам.

- Ох, ох, ох, - проворковала одна из женщин. Она была настолько туго замотана в теплые платки, что двигать могла только частями лица. – Игорек, тяжело тебе, наверное?

Фрем не ожидал такого точного описания своих теперешних чувств, и, не подумав, пылко кивнул.

- За больными родственниками всегда тяжко ходить, - продолжала соседка. - В свое время на меня упала совсем плохая свекровь. Я ее и выхаживала, и кормила, и лечила, а ей с каждым днем только хуже и хуже, и вот хоть бы спасибо, хоть вот такусенькое от нее бы услышать... А с братцем-то с твоим, что случилось?

У Фрема в голове щелкнуло понимание. То-то бабушки такие ласковые стали.