Ромео истекает кровью

***

Я рассчитывал на романтическое утро, рука на крепкой женской ягодице, воркование, круассаны в постель, но реальность больно клюнула меня в нос и мерзкий голос с возмущением сказал:

- Где мои орешки Ромео? Она сперла мои орешки!

Улиты рядом не было. Может она готовит герою на кухне сюрприз? Поднялся с кровати и сразу получил новую порцию вербальных испражнений.

- Вот мои кокосики, нашлись!

Я только отмахнулся. Дневной свет проходил сквозь шторы, по всему выходило, что время близилось к обеду.

Поздновато для круассанов.

На кухне ее не было. Девушка решила уйти не попрощавшись. Что не могло не радовать или огорчать? Я еще не разобрался в себе, да и лень было заниматься самокопанием.

В Коридоре валялось оружие. Я недовольно покачал головой, такая беспечность может стоить карьеры, а то и жизни.

Поднял револьвер, затем проверил заряды в кровобое. Все шесть капсул в барабане, убрал оружие на боевой стеллаж, где уже лежали парные пистолеты, боевая пила и амуниция.

Вдруг почувствовал зверский голод, так что в глазах потемнело. У меня бывают и такие приступы, это профессиональная болезнь доноров, ничего смертельного, однако неприятно.

Справившись с недомоганием, задал «коню овса», птичка как всегда возмутилась и принялась переламывать орехи с завидной скоростью, не удержался и вырвал у нее фисташку. Немая сцена, за которой последовала такая брань, что я мгновенно оделся, и опасаясь за свою жизнь выскочил из дома.

Даже внизу было слышно, как на третьем этаже пернатый блохолет поносит меня на чем свет стоит.

- Здравствуй Ромео, проснулся? – поприветствовала меня соседка снизу, божий одуванчик бабушка Сито.

Она сидела на скамейке и довольно улыбалась, подставив морщинистое лицо, на котором стерлись черты, солнышку. Выглядела Сито ветхо, про нее можно смело сказать «столько не живут», но это впечатление было ошибочно. Нет, не было никаких признаков, которые любят описывать романисты, навроде ясных молодых глаз или порывистых движений.

Зрачки давно затянула дымка слепоты, а каждый шаг выглядел так, словно он может стать последним. Просто она не была человеком. И чем старше она выглядела в людском обличье, тем более расцветала в своей истинной сущности. Сито была гошим[17] и по совместительству моим привратником, атрибутом благородной крови, правда столь специфичным, что порой вреда от нее было больше, чем пользы.