Ромео истекает кровью

И это все уместилась в одной статье, причем автор несколько раз намекал, что это всего лишь предположения, но очень похожие на истину. Что не могло радовать, бумагокоитусник выяснил мое имя и звание. Интересно кто ему слил? Не тот ли сержант?

Ничего, я хорошо запомнил внешность этой чернильной вонючки, теперь из газеты узнал его имя Ясел Цивик. Он сожрет весь тираж, но обратно его из себя не выпустит, даже объяснять не стану почему. С милиционером тоже побеседую по-плохому.

- Ну что вы теперь на это скажите, а? Убийца!

Эти придурки все еще здесь и смотрят на меня с ненавистью, впрочем, как и большинство посетителей кафе.

- Молчишь чудовище! Нечего сказать честным людям, - это уже старичок.

Он замахнулся и попытался дать мне пощечину, но мое тело легко отклонилось, рука правдолюба пронеслась мимо, ухитрившись разлить чай. La vida de puta!

Тягучая коричневая волна ударила в голову, заставляя менять восприятие на нечеловеческое, предшествующая стадия – бешенство, минула за секунду, и теперь на месте лейтенанта доноров Ромео Органзы сидел сосуд, вместилище для инферно.

Я же ушел в уютную тень, присел и с некоторым любопытством принялся наблюдать за тем как мысли обывателей, готовы прийти в согласие с реальностью. Вот только хотели ли они сами в ней участвовать, особенно в качестве освеженных туш?

Вдруг откуда-то из невообразимого далека почувствовал, как что-то липкое, теплое, течет по подбородку. От напряжения зубы прокусили нижнюю губу, и капли крови принялись рисовать орнамент на белой рубашке.

Там же вдалеке заворочался мануш. Единственный фактор, могущий остановить инферно, правда какой ценой? Не исключено, что проявление силы, станет более страшным, чем гибель двух десятков посетителей кафе.

У того, кто спрятался в тень, было не больше мига, что бы позволить вырваться умению, сосуд уже наполнялся и еще не ясно, чья воля окажется крепче.

Белки налились красным, правдолюбы даже не успели испугаться, как из глаз сначала медленно, потом заполняя не только кафе, но и всю улицу вырвались разноцветные бабочки.

Они жили не долго, какие-то секунды, потом лопались, как мыльные пузыри, исчезая в лучах дня. Это наверно было очень красиво. Жаль не мог насладиться этим зрелищем, я сидел и обливался потом, конечно это можно назвать красивым словом рефлексия, но факт в том, что грань за которой начинается ад была пройдена, все, конец, назад пути нет… И все же я выкарабкался.