Ромео истекает кровью

- Быстрее самка собаки! А то я тебе прострелю тыкву, которая по недоразумению называется головой. Готов побиться об заклад, хуже ты от этого не станешь.

- Ромео, вы?

В его голосе было столько надежды и радости! Воплотитель! Ни одна женщина не радовалась мне, как этот скот, разве только мама в роддоме и то думаю не долго.

- Так меня по метрике зовут. Хватит мешкать, давай руку.

- А как же чудища?

- Ждут тебя, они сильно обижены за критику и хотят серию статей, представляющую их деятельность в благочестивом свете.

Что-то вроде санитаров леса и эволюция. Все мне надоело ждать.

- Иду! Но вы сами меня позвали!

Что он хочет этим сказать? Рука журналиста оказалось достаточно сильной, для его неразвитого тела, влетевшего в оконный проем со стремительностью пули. Вот, что страх с человеком делает.

- Ой! Здесь снег идет! – потирая отбитый бок, удивился Микки.

- Ага, с Новым Годом! Короче, сидишь здесь, чтобы не случилось. Следи за арканом. Вот если он исчезнет, то делай ноги.

- А вы?

- У меня встреча.

Надеюсь, эта дикая Роза еще не завяла.

Вышел из квартиры и снова стал перед лестницей. Снег хорошо поработал, но пока пройти было не так, что бы сложно. Меня грыз какой-то червячок, что-то ускользало от понимания. К осквернителю все!

Так, что с ворогами? Жильцов сорок два, из них пусть четверо напали на прохожих, минусуем еще двоих, которых я подстрелил. Итого шесть. Ах, да первый пострадавший. Значит по самым гнусным, а значит близким к реальности подсчетам наверху сидят тридцать пять порождений кровитворчества.

Скорее всего их меньше, кого-то убили при обращении, может кого-то не было дома, но это не сильно влияет на конечный итог.

- И где же вы твари? – спросил, вступая на лестницу.

Вот было бы время, ударил себя по губам.

Твари сплошной стеной повали сверху, самая прыткая, проехалась по снежной дорожке, чуть не до моих дорогих туфель. На это раз осечки не случилось, выстрел из «Золушки» порвал сосуд в клочья. Отбрасываю кровобой, выхватываю второй револьвер. Дуплет заставляет противников визжать, отпрыгивать, пытаясь уйти от смерти, пули рвут плоть, которая уже подверглась изменениям.

Слева проскакивает тварь, у меня нет времени пристрелить ее, пригибаюсь от размашистого удара, не прекращая вести огонь. Вместо того, что бы вновь напасть, сосуд бежит к квартире где остался журналист.

Достреливаю обоймы и хватаю пилу, смещаюсь влево-влево затем вправо, бью перед собой крест-накрест, снова смещаюсь и нанизываю последнего противника.