Ромео истекает кровью

Та, уменьшившись в тысячи раз, упала с неба, представ передо мной живым бугристым шаром размером с паровик.

Меня пронзил миллион невидимых иголок, каждая пора тела исторгла каплю крови, за ней одну и еще одну. На красном шаре стали проступать первые черты моего лица, с ними уходило отупение, но слишком медленно.

Мануш внутри ревел, рвался на свободу, я уже не мог сдерживать его, и когда в голове ясно зазвучал приказ: Сейчас! Позволил сущности вырваться в этот пласт бытия.

С меня словно сняли бетонную плиту.

Я осознал, что со мной происходит. Не мешкая, выхватываю кровобои, бью в упор дуплетом, по осквернительной луне. Та по-звериному воет, уменьшаясь в размерах, но мне открывается зрелище, от которого вполне можно потерять челюсть.

Теперь я знаю, кто помогал мне все время, спасая от губительного действия элизиума, и куда пропал Ясел Цивик. Смешной, никчемный, слабый и подловатый журналист, оказался гемонушем. Сущностью, которая решила отринуть порядок (или хаос), что бы прожить человеческую жизнь.

Такое очень редко, но случалось. Скорее всего незадачливый журналист каким-то образом заигрался и стал жертвой призванного мануша. Это ваны могут не опасаться сущности, она привязана к нам и не может причинить вреда обладателю. Обычным людям приходится использовать ритуалы кровитворчества, которые зачастую проходят неудачно.

Мануш убил Цивика, занял его тело, и принялся жить обычной жизнью, которая почти не отличалась от прежней. За исключением небольшого нюанса.

Что бы не сойти с ума, от окружающей греховности и не развоплотиться, гемонуше нужна кровь. Вот откуда пошли легенды о вампирах, но простой обыватель не знает правды.

Сейчас маска спала, и вместо Ясела Цивика в воздухе висело существо похожее на светящуюся гигантскую стрекозу, оно удерживало шестью клишнями Розу, которая неистово старалась вырваться. Вот она напряглась так, что на лбу вздулась синяя вена, потянула на себя руку, вокруг ее тела заплясал огонь, который заключил противника в кокон.

Но внешне это никак не повлияло на порождение порядка. Лишь сильнее загудели прозрачные крылья и два тел переместились ко мне.

Такое соседство показалось лишним, от них исходили эмонации, которых мне хватило с лихвой. Я немного отошел, достал револьверы и прицелился в Розу, которая что-то уловив, гневно посмотрев на меня, стала произносить пакость. Почему пакость? А зачем так брызгать слюной и искажать злобой лицо? Меня ее экзерсисы не впечатлили.