Божьи садовники

– Да будет воля твоя, Господи, и если она такова, я не возропщу.

* * *

– Так вот кем раньше был Анубис…

Двое мальчишек расположились на крыше высотного здания. Тодик, лежа на животе, смотрел вниз, на огненную реку автострады, которая не иссякала и в самую глухую ночь, а Морти, только что закончивший говорить, сидел рядом, на самом краю, свесив ноги, и они лишь чуть-чуть не дотягивались до верхнего окна. Невидимые и неслышимые для людей, ребята отдыхали, как отдыхают птицы небесные.

Но они, по слову Божьему, не сеют и не собирают в житницы; ныне же зерно в житницу Господню было ссыпано доброе, и до нового откровения можно было скоротать время за дружеской беседой: тогда оно летит быстрее и приятнее всего.

– Да, Тодька. Двое стали одним целым, и теперь они неразрывны, как единая плоть.

– Это сам Анубис тебе рассказал?

– Ты знаешь: он молчалив, но земля полнится слухами, и небо – тоже. Кое-что и ворон на хвосте принесет.

Он – птица серьезная: это сороки охочи перевирать чужие слова, а вороны что ни скажут – все правда…

– Хорошо бы и нам вот так… – Тодик перевернулся на спину, широко распластав крылья, чтобы они не мешали, и заложил руки за голову: он всегда вел себя подобным образом, если начинал о чем-либо мечтать или вспоминал что-то очень хорошее.

– Как это «вот так»?

– Чтобы никогда не разлучаться!

– Но ведь ты спокойно улетаешь от меня.

И вчера так было, и раньше…

– Это не считается: я же всегда возвращаюсь! Или ты меня находишь… – Слова эти Тодик произнес с горячей убежденностью, что иначе и быть не может; поэтому Морти невольно улыбнулся, и вместе с тем у него защемило сердце. В разговоре образовалась томительная пауза; Тодик, который уже и зажмурился, чтобы удобнее было грезить, вдруг открыл глаза, приподнялся на локте и с недоумением поглядел на товарища:

– Морти! Ты что?

Заслуга и благодать

Облака… Будто по волшебству, они появляются на небе посреди ясного солнечного дня, и кто бы их ни спросил, откуда они пришли, хоть бы брат-хранитель или чернокрылый брат, ответа он не получит.

Они отражаются в безбрежной глади океана, в сонном лесном озерце и в грустных глазах потерянного мальчишки, покуда их не развеет ветер – не ведающий преград, прихотливый, как сама Божья воля.