Кристаллический Мир

Последний место обитания обозначал как ту же клинику, так что вероятность найти его злостную рожу была довольно высока.

В комплексе валялись всякие поциенты, что было связано с довольно низкоуровневым оборудованием. Если у Кизерса любая операция вообще не предполагала послеоперационного периода (да и у меня тоже: имплантация мафиозного колхозника технически была завершена через пару минут после установки последнего импланта, остальное — “программная” а не биолого-техническая часть), то тут использовались автохирурги, но не на телекинезе и темпоральной заморозке, а на скальпелях и когерентном излучении.

Соответственно, кромсаемые поциенты проходили как предоперационную подготовку, так и послеоперационную реабилитацию на всяческих койкоместах.

Предоперационные были зелены и нервны, послеоперационные — перебинтованы и бледны, но на подъёме, в стиле “отмучились”. И наблюдал я несколько операций медицинско-косметического и имплантологического толка. Довольно толково сделанных, оценил я, с учётом отсутствия у персонала образования и дешёвых автохирургов.

И долетел я до кабинета этого самого Горна. Где, самым хамским образом, никакого Горна не наблюдалось. Секретутка была, причём настолько перекорёженная косметологическими операциями под “куклу Барби”, что понять её изначальную внешность, да даже пол и возраст, не представлялось возможным. Пакость какая, осудил я бабушку-трансформера, возвращаясь к операционным.

И, внимательно изучив информационные плетения в операционной, в разгаре разделки пациента, обнаружил канал видеосвязи: очевидно, Горн наблюдал за своими рукосуями, проводящими операцию.

Направился по нему и просочился в ещё одну операционную, где проводилась имплантация по-настоящему сложная и высококвалифицированная: установка мозглячьего “Нейрона”. Ну и занимался этим, очевидно, сам Горн.

Мешать процедуре я не стал — и так плетельщик отвлекался на пяток голоокон-трансляций операций подчинённых.

Прирежет ещё оперируемого ненароком, неловко выйдет. Но разглядывал плетельщика с интересом, сначала — с удивлением, а потом и пониманием.

Итак, Горн был этакой “грудой плоти”. Бугрящиеся мышыцы, несколько имплантированных манипуляторов (для тонкой работы, но выглядящих брутально и бессердечно). Я удивился такому видку плетельщика, чуть было не захрюкал мысленно. А потом до меня дошло: реклама. Старая добрая реклама “сапожника в шикарных сапогах”.