Планы на осень

– Про догадки свои и ноутбук этот?

За ним была перевернутая комната; мои личные вещи валялись на полу, истоптанном грязными подошвами. В прошлый раз, впрочем, я лежал на точно таком же полу лицом вниз – кто-то на факультете заигрался, пропажу людей обнаружили, а майор отчего-то решил, что это я. А за год до этого он в меня стрелял. Испытываю ли я к нему теплые чувства и желание помочь?

Я только плечами пожал. Что ему сказать? Но ссориться не хотелось - промолчал. СИЗО с пятницы на понедельник – не лучшее место.

Как, впрочем, и во все остальные дни.

Павел Александрович некоторое время помолчал и спросил задумчиво:

- Так, говоришь, книга не твоя?

- Давайте спросим у Анны Викторовны.

- Да я знаю, что хмыря этого… Дашь на него показания?

- Зачем, если она окажется моей? – С интересом посмотрел я на форзац запретного издания.

Заодно присвою – почитаю.

Майор хмыкнул:

- Выгораживаешь его, а потом такие как он… Насчет еды с хозяевами пойдет договариваться. – Чуть не плюнул майор от досады.

- Или не пойдет.

- Тебя-то он мне уже скормил, - ощерился Павел Саныч улыбкой.

- Я под покровительством Анны Викторовны.

- Тьфу, мерзко-то как звучит.

- Красивое имя, красивая женщина, - не согласился я.

- Да я не про это.

- И звание красивое, - добавил я.

На шажок выше его, но демонологической иерархии МВД этого хватит, чтобы от меня отстать, если сам крепко не подставлюсь.

- Ладно, пойду позвоню. И подполковнику твоему и своим. Пусть проверят насчет ноутбука. – Поднялся Павел Александрович с места, завернул запретный том в наволочку подушки и пошел к выходу.

- Я тебя прошу, из окна не прыгай. – Задержался он, с сомнением глядя на окно без решеток.

- Там холодно и высоко.

- Всем бы такую рассудительность…

Майор отсутствовал добрые полчаса – я успел собрать все свои вещи в спортивную сумку и два пакета, и застелить обратно постель. Наволочку, утащенную майором, без зазрения совести одолжил у Пети. Даже пол подмел и протер влажной тряпкой, оставив после себя идеальный порядок.

Все равно из общаги уходить навсегда – не по собственной воле, так по чужой. Комендант меня выживет, никакие разрешения не помогут – уставом общежития запрещено хранить, так что будет в своем праве. Лучше без ругани и приказа о выселении, авось – до деканата не дойдет. Вещи в гардеробе университета оставлю на вечер, не утащат…

Через какое-то время дверь открылась вновь – открывал ее сержант, до того, как оказалось, подпиравший спиной створку в коридоре.