Каждой твари по паре

- мужчина, нагло вломившийся в логово профессора Рейгаля осекся, заметив меня, и спрятал за спину характерную бутылку коньяка.

- Третий? - закончила я за него с серьезным видом поднимая голову от курсовой.

- Что? - озадаченно приподнял брови пришелец, разглядывая меня.

Я ответила тем же. Высокий, но с характерным наметившимся брюшком, мужчина без возраста. Тот самый типаж, который и в тридцать, и в пятьдесят выглядит на сорок. Румянец на скулах и широкая улыбка говорили о том, что неизвестный уже принял своего зелья храбрости, раз так смело вломился в этот кабинет.

- Вряд ли вы пришли просто похвастаться, - кивнула я ему за спину, сомневаясь в своем последнем предположении.

- А вы, должно быть, Ирина?

- Сергеевна, - подтвердила я.

- Языкатая, - неизвестно чему обрадовался мужчина. - Это хорошо.

- Что ты здесь делаешь, Валентин? - не самым дружелюбным образом приветствовал вторжение в свою вотчину мой вернувшийся руководитель.

- Мне сказали, что сегодня ты решил почтить нас своим присутствием, - хохотнул Валентин, пропуская хозяина кабинета внутрь.

- Решил, - буркнул тот, едва скользнув взглядом по опустевшему столу и лишь слегка приподняв бровь, заметив, куда мигрировали курсовые и в каком количестве. - Свободны, Ирина. Завтра в восемь.

Письменной хартии вольностей мне не требовалось, поэтому, дисциплинированно отложив недопроверенную работу в раскрытом виде, я поднялась с дивана. За несколько часов без движения тело затекло, но кряхтеть и охать я не стала.

- Всего хорошего, - я прошла мимо тихонько присвистнувшего гостя.

- Мне не надо хорошего, - соизволил обернуться в мою сторону Аберфорт Генрихович. - Я привык довольствоваться лучшим.

- Тогда вам со мной очень повезло, - самоуверенно уведомила его я и, не дожидаясь ответа, покинула кабинет.

Глава 5

Две недели ушло на изучение нового места работы, обязанностей и студентов. О новом руководителе я знала, по-прежнему, чуть больше, чем ничего.

Приехав на работу к семи, я обнаружила дверь в его кабинет открытой. Заходить не стала, не забывая и о собственном личном пространстве. Сказал к восьми, значит, час у меня есть.

На кафедре царила тишина, за окном желтел парк. Раньше я считала, что осень и зима - отвратительны. Природа приходит в упадок, медленно засыпает и умирает во сне. Да, чтобы возродиться весной, продолжив этот бесконечный круг, но...