Нулевой аркан

Хотя стюардесса с искренней улыбкой на миловидном лице Лешке понравилась.

— А в кабине интереснее, — рядом полупрозрачной субстанцией возник хранитель. Он растекся по креслу, с демонстративным удовольствием вытянув ноги. — Там окна больше и всякие разные кнопочки, рычажки, экранчики разноцветные, все мигает, пищит, ничего не понятно. Но красиво.

Лешка покосился в его сторону.

— Надеюсь, никого не напугал?

Призрак в точности скопировал его движение.

— Надейся, — и, сложив руки на призрачном животе, закрыл глаза.

— Спасибо начальству, хоть здесь всё спокойно и без эксцессов.

— Кто бы жаловался на эксцессы, — Лешке становилось скучно. — Вот скажи мне, охранитель, как ты умудрился покинуть объект, и шляться по самолету в неположенных местах?

— Во-первых, я выполнял свои прямые обязанности, — призрачный умник так и продолжал сидеть с закрытыми глазами, — и не шлялся, а сканировал окружающее пространство на предмет выявления потенциальной опасности для объекта. Во-вторых, для меня нет неположенных мест.

Для меня все места положенные.

Стюардесса с именем Анна на бейджике, пару раз пройдя мимо Лехиного кресла, на третий все-таки остановилась рядом.

— Молодой человек, — голосом строим и доброжелательным одновременно обратилась она к Лехе, — к сожалению, я вынуждена попросить вас выключить телефон и снять наушник. По крайней мере, на время взлета.

Пришлось вытаскивать гарнитуру из уха. Не рассказывать же этой симпатюле, что аксессуар сугубо муляжный. Найден Лехой среди забытого Аськой хлама старых компьютерных приблуд, и предназначен для введения в заблуждение окружающих.

Будто бы он, Леха, вовсе не тихо помешанный, не сам с собой ведет беседу, а общается по телефону.

Справедливости ради нужно сказать, что стюардесса Аня сделала замечание и «боссу», увлеченно бубнившему что-то в «последний» айфон, и мужчина, к его чести, тут же прекратил разговор, отложил дорогую игрушку на соседнее кресло и ухватил ноутбук.

Шебутной товарищ, подумал Леха.

Но не наглый. И не высокомерный, чего нельзя было сказать ни о «барби», ни о двух любовничках, в чьих взглядах сквозило открытое презрение к стюардессе. Впрочем, их презрение вдребезги разбивалось о бетонную стену её подчеркнуто вежливого равнодушия.

Хорошая девочка, решил Леха с какой-то непонятной тоской.

Парнишка стюард, напротив, не отсвечивал до самого взлета, лишь пару раз пробежавшись по салону и мельком проверив, застегнули ли пассажиры ремни.