Волчок 2. Семь вёрст. (черновик)

Чтобы помогло надо в голову сразу кидать!

— Извини! Промахнулся!

Пока русалка пила отвратительный чай, который к ее удивлению и правда помог ей вернуть человеческий вид, Влад вытащил из рюкзака покрывало, поднял его за углы перед собой и зашел в воду по колено. Других отдыхающих поблизости не было, но Влад бы на месте девушки не захотел бы разгуливать без одежды по всему берегу.

— Ты хочешь показать фокус с исчезновением? — усмехнулась Гарья, подплывая к берегу.

— Нет, приготовить селедку под покрывалом.

— Захотел шаурмой стать? Ты один?

— Извини.

Наверное надо было Севку все-таки позвать. Я запаниковал...

— Нет-нет. Я тогда не подумавши сказала. Незачем его отвлекать.

Влад услышал, как девушка встала из воды и замер. Едва она холодными мокрыми руками забрала концы покрывала из его горячих пальцев, он сразу отвернулся. Гарья закуталась в покрывало и положила руку на горячее плечо друга, заставив его вздрогнуть от холода. Затем наклонилась к его уху и вкрадчиво спросила:

— Пожрать принес?

— Спрашиваешь, — довольно хмыкнул Влад.

— Ты разбирайся тут. А я щас.

Пока Влад прогулочным шагом ходил за велосипедом, Гарья вытерлась, оделась, расстелила покрывало и села рассмотреть рану. На голени осталось два широких ряда из четырех глубоких дырок от зубов. В воде Гарья про рану почти забыла, но здесь на суше проколы начинало жечь.

Увидев след укуса, Влад бросил велосипед и присел рядом с подругой, уткнувшись коленями в колючий песок.

— Вот черт! Больно?

— Да нет. Чешется адски и печет.

Хочется намочить..

— Не думаю, что речная вода пойдет на пользу. А где ты чай дела? — сказал Влад, озираясь.

— Да вон, — Гарья кивнула на берег за его спину.

Влад принес бутылку и вылил немного чая на рулон бинта, после чего обмотал им рану. Ощущая как огонь в укушенном месте тает, Гарья облегченно выдохнула. Влад затянул концы марли в узел и заметил как Гарья внимательно смотрит на повязку.

— Не больно?

— А? — посмотрела она на него. — Нет. Просто странно.

— Что странно?

— Осознавать свою смерть и при этом все чувствовать, дышать, видеть.

Извини, конечно, за философщину...

— Так ты не умерла. А переродилась. Эволюционировала в некотором смысле.

— В селедку под шубой, — невесело усмехнулась девушка. — Мне просто кажется, будто я своим существованием нарушила законы мироздания. И что рано или поздно об этом кто-то узнает и накажет. Но дело-то в том, что почему то прошлой жизни мне было не жалко, я была не против наконец умереть.