Волчок 2. Семь вёрст. (черновик)

Хлопок двери в прихожей и чужие шаркающие шаги насторожили ее. Гарья старалась унять пустую тревогу, которая поперек воли срабатывала на каждого чужого человека. Однако решила подождать с переодеванием, пока гость не уйдет.

Сворачивая в руках ремень, она прильнула к двери и прислушалась. Шаркающие шаги с раздражающей неотвратимостью перемещались в зал. Гарья тихо сняла крючок и открыла дверь.

— Подождите там, я сейчас принесу, — послышался голос Саши. Спокойный и вежливый, как всегда.

Но слух Гарьи уловил едва заметный нервный полутон.

Словно акула, учуявшая каплю крови в океане, она уверенно вышла в прихожую, затем в коридор.

Они выстроились в одну линию: Саша, копающаяся в ящике комода, Афанасий Петрович, остановившийся в зале, и Гарья, сверлящая взглядом спину гостя в старой красной спортивной кофте.

Саша торопливо вытащила из-под кипы распечаток завязанный кабель с зарядкой.

— Вот этот вроде должен подойти…, — она обернулась и озадаченно нахмурилась, увидев соседа, стоявшего совсем близко.

— Спасибо, Санечка, — залепетал дед.

— Ты такая умница. И красавица, прямо ягодка.

Саша растерянно глядела на него, не отстраняясь только из вежливости. Ей показалось, будто лицо старика неестественно исказилось из-за натянутой улыбки, а взгляд стал зловеще цепким. Девушка решила, что у соседа случился инсульт.

— Вам плохо, Афанасий Петрович? Я позвоню в скорую...?

— Нет. Не нужно. Все нормально. Просто голова немного закружилась.

Старик качнулся и потянул к девушке руку. Саша готова была поддержать его и на миг метнула взгляд на стоявшую у двери Гарью, будто советуясь, что делать.

— А. У тебя подружка. Как ее зову-УКХ...!

Его вопрос застрял в горле, неожиданно перетянутом ремнем. Гарья потащила захрипевшего старика из зала.

Афанасий Петрович с завидной для его возраста гибкостью завел руку назад, схватил ремень и с нечеловеческой силой дернулся вперед. Гарья не выпустила из рук ремень и влетела плечом в дверцу шкафа. От удара ее пальцы разжались сами собой.

Отшвырнув ослабевший ремень, старик разгневанной гориллой оскалил беззубую, но при этом клыкастую пасть, и с силой замахнулся ручищей назад себя.

Дряблые мышцы содрогнулись от удара по шкафу. На глянцевой дверце осталась вмятина.

Чудом увернувшись от удара, Гарья пнула озверевшего деда ногой в живот. Афанасий Петрович шлепнулся на задницу, приложившись плешивым затылком об зеркало на открытой дверце. Дверца пружинисто отогнулась в неестественную сторону, едва не сорвавшись с древних петель.