Волчок 2. Семь вёрст. (черновик)

Одна их немногих вещей делающих бессмертие не таким тоскливым.

Гарья слишком устала, чтобы дергаться от неожиданности. Узнав голос, стоило бы схватить сумки и шагать дальше, но позорный побег был не в ее характере. Она обернулась.

Эдик стоял в трех шагах от нее и улыбался. Внешне он был идеальным мужчиной с обложки любовного фэнтези романа — высокий, смуглый, черноволосый, улыбчивый и с привлекательным бархатным голосом — прям восточный принц. Но всю сказку портили невежественность к чужим чувствам, прикрытая оптимизмом, и неуместный энтузиазм, выдаваемый за страсть.

— Ты что, следишь за мной?

— Что ты! Не сегодня, — пошутил Эдик. — У меня друг в той стороне живет. Мы сегодня всю ночь в игры собрались играть. Хочешь с нами?

— Нет, — сказала Гарья, схватила сумки и пошла дальше.

— Давай помогу? — парень обогнал ее и заглянул в лицо.

— Спасибо, не надо, я уже почти пришла. И тебя друг ждет.

— Ничего, не помрет. Второй раз. Тебе же еще четыре дома это переть, — он преградил ей дорогу и приблизился, взявшись за ручки пакета.

Гарья в порыве отстраниться отпустила сумки и разозлилась на свое поражение. Черт с ним, пусть несет, раз своим появлением обесценил все ее конспирологическое полуторачасовое путешествие. Может, на этом успокоится и отстанет.

— Ой, Даша, — натужным от тяжести голосом проблеял вампир. — Ты скажи если тебя в рабстве держат, я сообщу куда надо.

— Угу, — нехотя отозвалась она, надеясь сойти за грубиянку и зануду.

— Слушай, тут вчера твой брат с утра заходил. Вызвал меня на серьезный разговор.

К такому Гарья не была готова. Вырвавшийся смешок удалось замаскировать кашлем. Север молодец, сдержал слово, поговорил, но за находчивость его нужно будет наградить по полной. Однако если сейчас все опровергнуть, Эдик воспримет это как приглашение продолжать попытки. Поэтому девушка серьезно посмотрела на вампира и без капли стыда или вины на лице молча кивнула.

— Так это правда?! — отвел он глаза. — Я думал, шутка… Извини, я не осуждаю. Просто...

Они дошли до дома и остановились у деревянного мостка через канаву.

Пушистые от снега ветки березы бахромой окутывали фонарный столб и рисовали мягкими тонкими тенями узоры на воротах, подъездной дорожке и фасаде дома с тремя окнами. С виду темные, на самом деле комнаты были наполнены таинственным и уютным сиянием, рассеянным через призму морозных узоров на окнах.