Волчок 2. Семь вёрст. (черновик)

Он и так никогда не забывал свою вину и даже в шутку напоминания ощущались как дружеский шлепок рукой по обгоревшей на солнце спине.

— Да, — покивала баба Инга. — Софья всю жизнь занималась исследованиями, выводила вирус, который подавлял бы навью суть. или скрывал на время, чтобы отбрехаться от Сомнии. Она ведь тоже добивалась свободы для навян. Но делала это слишком открыто. Ее стали считать предательницей и хотели арестовать. Но она сбежала. Все весточки мне присылала. А потом, лет пятнадцать назад мне принесли свидетельство о ее смерти.

Нашли ее в деревне под Ижвинском в своем доме. Все внутри перевернуто, будто искали чего.

Влад знал, чего. И Север догадывался, но хоть и был непричастен к жестокой расправе, все равно стыдливо спрятался за телефон. Влад покраснел. В жилах закипел гнев — на охотников, на Лютомира, на себя. Сколько людей напрасно пострадало пока его искали. Пальцы до судороги сжали стакан.

— Я слышала как ты пытался переубедить Петра, — спокойно сказала баба Инга, и злость уступила место голому стыду, заставляя понуро сгорбиться.

— Не надо. Молодые вампиры совсем глупые и гордые. Да и старые не лучше. Они думают, что раз в прошлом люди, то лучше всех их понимают. Выдержкой хвалятся, мол, вот они-то не черти какие-нибудь чтобы на людей кидаться. И чушь эта внушается каждому новому кровососу. Сказать вампиру, что он ничего не понимает в людях или отличается от них — это все равно что сказать дураку, что он дурак.

— А откуда они берутся? — поинтересовалась Гарья, поставив допитую кружку на выступ серванта.

— Так откуда... Из людей. Из потеряшек, которых не ищут. Из тех кто жизнь свою оборвать решил. Бывает, что и богатенькие родители сами отдают распустившихся отпрысков. На обучение в "гимназии для трудных детей". Заморочить-то не долго. Юнцов выращивают до двадцати лет, стирают память, блаженным вправляют мозги, а потом обращают.

— А вы? — спросил Влад, не желая даже в мыслях причислить понимающую и заботливую женщину хоть к одной из названных категорий.

— Раньше по наследству обращали, после того как семью создашь. Я, как велено было, замуж вышла, за офицера. Вот они мы — я да Иван, — ткнула она в карточку с нарядными довольными молодоженами на фоне парковых ворот. — В тридцать годов дочку родила. Катеньку.

Баба Инга перевернула страницу альбома. На большой черно-белой фотографии девочка в летнем сарафане держалась за большую лохматую собаку на цепи и с задумчивым лицом смотрела не в камеру, а куда-то вдаль.