Волчок 2. Семь вёрст. (черновик)

Они не бросятся никого спасать верхом на олене среди зимы черт знает куда. Интеллект, разум и решительность — разные вещи, и не всегда уживаются в одном человеке. Возьми хотя бы Севку. У него что угодно получается, но все не то, что надо. Только вспомни, чего он наделал за свою жизнь.

— Как раз это я хочу забыть, — несерьезно напомнила Гарья и отхлебнула кофе.

Влад одернул себя и понизил голос.

— Прости. Я понимаю. Просто хочу сказать, что вам нужно держаться вместе и прикрывать слабости друг друга, а не упрекать за них.

Представь, что семья это автомобиль. Север — это руль, педали и прочие прибамбасы для управления, а ты свеча зажигания, внутренний огонь, который заставляет машину с ревом мчаться по дороге. Только водилы не хватает. Пока что это, наверное, Инга Воландовна.

— А ты тогда кто?

— Игрушка-болтушка на приборной панели, — Влад выпучил глаза, улыбнулся, высунув язык, и наглядно изобразил кивающую собачку. Потом спохватился и вытащил печенье, точнее ее половину, вторая лежала на дне кружки.

Гарья рассмеялась, сдержанно, но искренне. Владу нравился ее низкий, отрывистый, немного ехидный смех. Это не хихиканье беззаботной жизнерадостной девицы. Так смеется человек который пережил многое дерьмо и не сломался, только немножко спятил.

Ноутбук пиликнул жалуясь на маленький заряд.

— Баста, карапузики. Кончилися танцы, — перевел Влад словами волка из старого кукольного мультика и оглянулся на печку у которой валялось одно полено. — Пойду за дровами схожу.

— Я с тобой.

— Думаешь меня сдует? Отличный план для побега.

— Нет, — девушка заговорщицки кивнула на банку. — Я знаю, что делать с этим вареньем.

***

Играть во дворе, когда по лицу тебе хлещет шарф, а порывы ветра толкают, пытаясь сбить с ног — ни с чем не сравнимое удовольствие.

Двое розовощеких ребятишек, одному двадцать два, второй двадцать пять лепили снеговика. Правда снежные комья не катались, а отколупывались грязными смерзшимися кусками. Двухметровый угловатый снеговик словно вышел из ночного кошмара деда мороза и был любовно назван Страховиком.

Влад выложил ему прошлогодними черными травинками улыбку безумного мясника, в качестве глаз вставил по пять копеек, которые ночью должны будут жутко блестеть от уличного фонаря. Принесенные ветром тонкие обломки веток стали руками и рожками снеговика.

Настало время для грима. Чтобы два раза не ходить, Гарья набрала в сарае дров и понесла в дом. На обратном пути прихватила банку с вареньем и ложку.