Волчок 2. Семь вёрст. (черновик)

И солнце яркое на темно синем глубоком небосводе. И главное, его дом, обгорелый в цветущем бурьяне, но такой родной. А ведь его еще можно отстроить.

— Всеволод. Проснитесь.

Север открыл глаза и, увидев синевато бледное лицо вампиршы-медсестры, вжался в подушку.

— Вставайте.

Север медленно сел на кровати и от накатившей слабости тут же захотел лечь обратно и навсегда остаться в Моховке.

— Выпейте кофе и поешьте. Это снимет вялость от успокоительного.

Вот что бодрило мгновенно — узнать, что после конфликта с Виленом медсестра приходила не только затем, чтобы снова поставить капельницу, но и без предупреждения и разрешения добавила снотворного.

Однако у Севра не было сил сокрушаться. Для этого действительно нужно было что-нибудь поесть.

— А куда меня...?

— Я подойду через десять минут и помогу вам одеться.

"Как бы не так" — решил Север и сначала оделся. Левая рука все еще болела и не поднималась, но и одной Север смог натянуть штаны, обуться и даже влез в свитер, благо тот тянулся точно резиновый, а затем и в куртку.

Заставшая его одетого и за чашкой кофе, медсестра покачала головой.

— Готовы?

Север был готов. Отправиться в Навь или переселиться в камеру за нападение на Вилема. Его уже ничем нельзя было запугать или удивить.

— Ох… Твою… Рыбью мать...

Север пораженно уставился на торчащий из-под одеяла и перевесившийся через торец кровати огромный рыбий хвост.

С другого конца хвоста была Гарья. Она молча наблюдала за реакцией брата. Тот держался спокойно — за свои непричесанные лохмы.

— Это он уже уменьшился. И руки стали… Нормальными, — сдержанный всхлип исказил голос. — Я очень страшная?

— Н-нет. Что ты. Не более чем обычно.

— Вот, паскуда, — усмехнулась Гарья. — Я про тот день… Когда я… Стала чудовищем.

Она посмотрела ему в глаза, пытаясь увидеть в них честный ответ до того как Север соврет. Тот выдержал взгляд с флегматичным лицом.

— Пф-ф! Да с вашим снеговиком ты и близко не стояла, — заявил он с преувеличенным пренебрежением.

Гарья аж икнула от невольно вырвавшегося из груди хохота, долгого и облегченного.

Она стала вытирать слезы смеха, которые продолжали течь даже когда она перестала смеяться.

Север сел на край ее кровати.

— Прости. Я опоздал. Опять.

— На плавник сел, — упрекнула Гарья сквозь слезы.

Север вскочил и всхлипы снова превратились в смех.

— Тьфу, дура! — сел он обратно.

— "Здорово, стая".

Север с Гарьей одновременно посмотрели на выход. Из-за двери выглядывала голова волчка. В наморднике.