Волчок 2. Семь вёрст. (черновик)

Север мельком видел, что внутри — такой же хлам, как и на всем чердаке.

Осевшая старая дверь была лишь плотно прикрыта, насколько позволял кривой порог. Север щелкнул выключателем. Щель между дверью и косяком залило белым. Парни ждали и слушали. Никаких шебуршаний или возни. Только то же хрипение, будто попытка что-то сказать.

— Ы-ы-ы-па-а-а-а-а-аша-а-а-а...

— Да нафиг! — Север с рыком дернул дверь и, щурясь от яркой лампочки, замахнулся кочергой. Когда глаза привыкли к свету, парни увидели обычную комнату, заваленную пакетами и коробками с одеждой.

— А-а-а! — понимающе протянул Влад, заставив Севра вздрогнуть от неожиданности, и подавился удивленным смехом.

— Ты чего?

— Вольно, солдат! Опусти кочергу! — сквозь смех разрешил Влад, протискиваясь мимо Севра в комнату. Он поднял с пола плюшевого мультяшного ежика размером с кошку. Пыльный еж без одного глаза умирающим голосом давил из себя песенку про облака. Его сатанинское пение умудрялось обманывать слух и доноситься непонятно откуда.

— Чего? — Север выхватил игрушку и приложил к уху. — Что с ним?

— На лицо ежиное выгорание, — Влад забрал игрушку и стал тискать за лапы и пузо, ища кнопку.

— На ухе кнопка, — раздалось за спиной Севра и тот аж к двери шарахнулся, а еж подлетел, ударившись о низкий косой потолок и упал на пол.

Инга Воландовна стояла в своем повседневном одеянии, сунув руки в карманы кофты и выглядела так, будто оказалась здесь случайно, от скуки, спросить чем они заняты.

Влад поднял и отключил ежа.

— Это все он виноват. Распелся среди ночи.

— Ах да, это его вчера потревожила, когда вещи разбирала. Его прошлые жильцы забыли. Видно отсырел за семь лет и запел.

— Инга Воландовна, я хотел спросить. Если бы еж запел по вине какой-нибудь потусторонней силы, то что бы это могло быть?

— Ты про душееда?

— Не знаю. А кто это?

— Это..., — женщина понизила тон. — Как сказать... Бывает, что человек, точнее навянин, умирая в Яви, застревает между миров.

— Типа, душа? — уточнил Влад, теребя в руках игрушку.

— Не душа. Скорее остаточные эмоции, сильное беспокойство. Неразумный ком чувств. Обычно главный объект этого беспокойства становится одержимым или проклятым и тянет из окружающих людей силу, лишает покоя и сна.

Повисла тяжелая чердачная тишина. Парни переглянулись, соглашаясь в общей догадке.

— А если это не предмет, а... человек?

— Всеволод, — баба Инга подозрительно покосилась на парня.